— Возьми меня за руку, — низкий голос Криса рождает неровный строй мурашек на моём теле. Не дожидаясь ответных действий, он сам обхватывает мою ладонь. Его сухие, прохладные пальцы посылают электрический разряд. Я поднимаю голову и смотрю на парня из-под опущенных ресниц. Его карие глаза с проблесками зелени слабо мерцают, уголок губы приподнят в знакомой усмешке, которая уже не кажется такой холодной. Поразительно, как наши отношения бросаются из крайности в крайность. Эмоции, связывающие меня с Крисом, — это неконтролируемый поток, и мне давно пора бы смириться, но я всё равно каждый раз удивляюсь его влиянию на себя.
— Дай тебя обнять, — еле слышно произносит парень, наклоняясь ко мне. Его запах обволакивает всё моё существо, проникая в лёгкие и оседая там кофейной гущей. Шистад легко обхватывает меня, прижимая к себе, и моя щека сталкивается с его грудью. Между нами сохраняется расстояние из-за коробки передач, но Крис лёгким движением отодвигает сидение, и я быстро перебираюсь к нему на колени. Отчаянно вжимаюсь в его тело, чувствуя легкую тоску по знакомому теплу и порхающих бабочек в желудке.
— Я не могу тебя терять.
Комментарий к Глава 25
Я возобновила свои nc-17 отношения с универом и вышла на очку, поэтому писать сложнее.
Пы.сы. порадуйте автора, оставив пару слов внизу🥰
========== Глава 26 ==========
Комментарий к Глава 26
Вы ждали, мы сделали!
Приятного чтения🥰
Квартира отца представляет собой небольшое торжество хаоса, в котором, несмотря на явную попытку уборки, царит естественный беспорядок, свойственный жилищу одинокого и не слишком опрятного мужчины. Кухня небольшая, но достаточно уютная; с хорошей кофеваркой и электрической плитой. Отдельного стола нет: его место занимает небольшая барная стойка, рядом с которой расположены высокие стулья со спинкой. Гостиная совершенно маленькая: в ней с трудом умещается голубенький диванчик и тумба с телевизором, зато на стенах висит огромное количество полок, до отвала наполненных книгами. Небольшая спальня ограничивается кроватью, шкафом из тёмного дерева, тумбой в тон и бежевым торшером сбоку от постели. Ванная ещё меньше: унитаз, узкая душевая кабина, похожая на капсулу, зеркало и умывальник. Стиральной машины нет; папа пользуется прачечной в подвале. Кабинет — самая большая комната в квартире и, наверное, самая неряшливая. Здесь есть огромный книжный шкаф и массивный стол, заваленный огромным количеством бумаг и канцелярскими принадлежностями, а также удобное кресло из чёрного кожзама и задёрнутые, немного погнутые горизонтальные жалюзи. В кабинете царит полумрак, разбавляемый лишь настольной лампой, которая освещает небольшой клочок стола и мусорное ведро, из которого вываливаются смятые бумажки и почерневшая кожура от банана. И, конечно, неотъемлемой деталью рабочего пространства являются грязные кружки с остатками недопитого кофе или чая: они стоят на столе, подоконнике и книжных полках.
Разглядывая всё это крошечное пространство, из которого сейчас состоит жизнь отца, я невольно улыбаюсь, узнавая его в каждой мелкой детали, которую может не заметить другой человек. Например, зубная щётка отца всегда лежит щетинками вниз, чтобы вода скатывалась в раковину, сквозь стаканчик, или его одинокая подушка, покоящаяся с левой стороны кровати, а ещё книга со сложенной салфеткой вместо закладки и миллионы таких вещей, от которых тепло разливается в области солнечного сплетения.
— Здесь немного не прибрано, — оправдывается отец, поставив мой чемодан у входа в спальню. — Заработался вчера вечером.
Он снимает очки, привычным жестом пощипывает переносицу, затем вновь надевает их и смотрит на меня. Я чувствую лёгкую тошноту после долгой поездки: квартира находится на другом конце города. Папа одет в рубашку в зелёную клетку и коричневые штаны, очки немного увеличивают его глаза и сползают вниз, на свою привычную выемку. Его щетина длиннее обычного, отчего кажется немного неопрятной и колючей, но я всё равно прижимаюсь к нему щекой. Мне нравится, что отец почти одного роста со мной, но шире в плечах: это создает условия для «разговора на равных». В каштаново-медовых волосах, так похожих на мои, проглядывается редкая проседь, хотя отец слишком молод для седины. Он слабо сутулится, выдавая скопившуюся усталость, и я отступаю, присаживаясь на угол того голубого дивана.
— Хочешь чай? — предлагает папа, проходя на кухню, пока я рассматриваю бежевые обои в голубой цветочек с блеклой желтой сердцевиной. — У меня есть только с ромашкой.
Я оборачиваюсь и киваю: по правде, неплохо было бы перекусить. Дорога заняла около полутора часов. Несмотря на мой ранний приезд, сейчас только девять утра, и я не успела позавтракать. Будто прочитав мои мысли, Марлон достаёт сковородку, чтобы поджарить тосты. В это время я рассматриваю книги на полках и слабо улыбаюсь, узнавая собственные экземпляры. Папа привез их сюда из нашей последней квартиры.
