Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, и ступеньки издают непривычный скрип под напором моей нагой стопы. На мне простые голубые джинсы и майка, сверху серая кофта на молнии; волосы собраны в пучок, из которого выбилось несколько прядей. Я смахиваю их нетерпеливым движением, но локоны всё равно падают на лицо. По телу пробегает холодок, кожа на шее слегка взмокла и покрылась мурашками.
В доме стоит напряженная, густая тишина, пахнет дымом и сигаретами. Свет не горит, я бреду в полумраке и никак не могу определить точное время суток, полагаясь лишь на слабое то ли вечернее, то ли утреннее свечение из окна. Нервозность, вибрирующая где-то на кончиках пальцев, кажется вполне оправданной, пока я продолжаю свой путь. Конечная цель мне неизвестна, но я прохожу мимо кухни и гостиной, проскальзывая в коридор, где находится ванная и комната Шистада. Безмолвие кажется тяжелым, давящим на плечи, как только я приближаюсь к двери. От нее исходит какое-то зловещее молчание, сковывающее движения, воздух становится удушливо-тяжёлым, спёртым, натянутым. Руки непроизвольно начинают дрожать, хотя для этого нет видимых причин. Ручка обжигает льдом, когда касаюсь её пальцами и поворачиваю аккуратным, медленным движением. Неожиданный ледяной поток, смешанный с запахом сырости, проникает в лёгкие и оседает неприятной плёнкой. Я смотрю себе под ноги, проходя внутрь, и стопы тут же намокают. Внезапно звуки шквалом обрушиваются на сознание: бешеный шум воды, резкие, захлёбывающиеся звуки и тяжёлое, громкое дыхание. Я слышу, как стучит кровь в ушах, и ощущаю пульсацию вены на шее. Мой рот приоткрывается в попытке глотнуть воздух, но я продолжаю смотреть на свои ноги: кромка джинсов впитала воду и намокла. Вода обжигающе-ледяная, но мурашки по телу бегут отнюдь не от холода. Я знаю, что должна поднять взгляд, но заставить себя сделать это не могу. Мысленно начинаю отсчитывать количество секунд, пока медлю с неизбежным.
«Один, два, три, ч-четыре, пять…пять, шесть, семь, девять, восемь, девять, десять-ть», — набатом звучит в моей голове. Собственные мысли на секунду притупляют чувства, но зуд в ладонях усиливается, и я осознаю, что больше не могу задерживаться. Вероятно, таким образом пытаюсь настроить себя, морально подготовить, но правда в том, что к такому невозможно быть готовым.
Я приподнимаю подбородок, затем шире распахиваю веки и только потом слегка вскидываю голову, всего на пару миллиметров. Взгляд тут же цепляется за опущенную руку, распластавшуюся по холодной плитке ванной комнаты. Она бледная, пальцы сморщены из-за долгого пребывания в воде. Страх, граничащий с нарастающей паникой, сковывает сознание, но всё же скольжу глазами дальше. Кровь болезненно пульсирует в висках и распространяется тянущей мигренью в область затылка.
Светлое, алое пятно, растекшееся рядом с той самой рукой, отдаёт удушливым движением в районе глотки, но, стиснув зубы, смотрю, поднимаю голову, наблюдая. Продолжением руки является распластавшееся на мокрой поверхности тела. Белая футболка облепила торс и грудь, как вторая кожа, сквозь неё отчетливо можно проследить каждую анатомическую неровность.
Я избегаю смотреть в лицо, поэтому задерживаю взгляд на шее, пытаясь с такого расстояния уловить невидимый пульс: необходимый знак прямо сейчас. Я так долго сверлю синие вены, что белки пересыхают, поэтому открываю и закрываю веки, смаргивая тяжёлый песок.
Всё же я не могу увидеть его лицо сейчас. Вместо этого осматриваю намокшие штаны, прилегающие к ногам, и голые стопы. Ритм сердцебиения сбивается, и мне приходится дышать более глубоко, чтобы привести пульс в норму. Обращаю внимание на слабо вздымающуюся грудь, и от этого становится в разы легче. Просто осознание всё ещё трепещущей жизни вызывает во мне прилив каких-то эмоций, идентифицировать которые я пока не в состоянии.
Я не знаю, что увижу, как только решусь на главный, последний шаг, и неизвестность пугает больше всего.
Уходит около двух минут, прежде чем я наконец смотрю на него. Знакомые губы со вкусом кофе слегка приоткрыты в безмолвном жесте, хватающем воздух, словно рыба, выброшенная на сушу, напряжённая линия подбородка, бешено дергающаяся, кончик носа с раздувающимися ноздрями и глаза. Застывшие. Стеклянные. Смотрят прямо на меня.
