Поднявшись на кухню, застаю там мать, готовящую что-то на плите. От еды исходит приятный аромат жареного, но желудок пока не готов принять тяжёлую пищу, поэтому предлагаю маме помочь с готовкой и берусь за приготовление салата. Несмотря на то что сегодня фактически Новый год, в доме царит мрачная атмосфера напряжённости, нагоняемая отчасти мной и Элизой. Она косится на меня, пока режу овощи, но ничего не говорит, предпочитая молчаливое наблюдение открытому нападению. Я радуюсь тому, что могу провести некоторое время наедине, потому что тревожные мысли, хотя и отошли на задний план, всё ещё маячат и пульсируют в голове, словно воспалённая рана, из которой сочится кровь.
— Кристофер уехал? — спрашивает Элиза спустя ещё некоторое время, когда молчание становится для неё невыносимым.
— Да, — кратко отвечаю, не поднимая головы, хотя и чувствую, как женщина то и дело поглядывает в мою сторону.
— Куда?
— Не знаю, — фактически я не вру, потому что мне действительно неизвестно, куда уехал Крис. В этот раз я всё же перевожу взгляд на Элизу, чтобы оценить её реакцию, но женщина отводит глаза, отвернувшись.
Через пару секунд на лестнице раздается звук шагов и на кухне материализуется Томас. На нём простые серые штаны и футболка. Непривычно видеть его в домашней одежде.
— Где Крис? — спрашивает он в свою очередь, даже не поздоровавшись со мной, но не то что бы меня это сильно задевало.
— Уехал, — отвечает мать, давая мне возможность отмолчаться. — Он приедет через пару часов, милый.
Я непроизвольно закатываю глаза на такое обращение: из уст Элиза оно звучит как минимум неестественно, но всё же предпочитаю держать язык за зубами.
— Лучше ему быть к ужину, — замечает Томас, прихватив кусочек огурца, который я отрезала секунду назад.
— А что будет на ужин? — в свою очередь спрашиваю я, взглянув на Элизу и намеренно проигнорировав мужчину.
— Сегодня Новый год, — сдержанно напоминает мать. Её губы поджимаются в знакомую линию, свидетельствующую о недовольстве. — Мы хотели устроить семейный ужин и встретить Новый год вместе.
Я настойчиво борюсь с желанием усмехнуться, вспоминая, что ни один «семейный» ужин не прошёл достаточно гладко, и этот, кажется, не станет исключением. Насколько я знаю, у Шистада были совершенно другие планы на вечер, хотя временные рамки не обозначались, и его встреча с Элиотом произойдёт после полуночи. При мысли об Элиоте я тут же вспоминаю о его приглашении на какую-то новогоднюю вечеринку, о которой совсем позабыла в суматохе. Не то что бы мне сейчас было до развлечений, но это мероприятие не кажется таким простым на первый взгляд, иначе Крис не был бы настолько против моего участия.
— Понятно, — отвечаю я, закинув нарезанные овощи в глубокую деревянную тарелку.
— Если он не приедет через час, я буду вынужден позвонить ему, — сообщает Томас странным голосом, в котором — на секунду мне кажется, что это действительно так — сквозит угроза. В этот момент он смотрит прямо на меня, отчего по коже бегут неприятные мурашки, и я хмурюсь, не совсем понимаю, какую реакцию ожидает мужчина.
— Ладно? — звучит скорее как вопрос, но этого достаточно, чтобы Томас кивнул и удалился в гостиную.
Элиза через плечо бросает на меня неопределённый взгляд, который я не смогу разгадать даже после тщательного обдумывания, но ничего не говорит, лишь отворачивается к плите, продолжая методично помешивать содержимое раскалённой сковородки.
Через час раздаётся звонок в дверь. Я в это время сижу в гостиной, а Элиза возится на кухне. Она просит меня посмотреть, кто пришёл, поэтому иду ко входу и открываю дверь.
— Привет, красотка, — здоровается парень.
На Элиоте зимняя куртка тёплого цвета, на волосы нападало немного снега и немного кудрей сползли на лоб, а серёжка-крестик приветливо болтается из стороны в сторону.
— Привет, — отвечаю я, несколько долгих секунд рассматривая Флоренси: он выглядит взбудораженным и весёлым, а значит совершенно не подозревает о том, что происходит в данную секунду.
— Может, пустишь меня? — спрашивает он, сверкнув однобокой улыбкой на манер Шистада.
— Ты немного не вовремя, — замявшись, признаюсь я и оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Элиза всё ещё на кухне.
— Это ещё почему? — интересуется парень, прищурив глаза, но не теряя оптимистичного настроя.
— Криса нет дома, — объясняю я, переминаясь с ноги на ногу. При виде Элиота моё волнение усиливается в несколько раз, поэтому не могу не спросить. — Эмили дома?
Флоренси хмурит брови, его лицо приобретает серьёзное выражение, которое возникает всегда, когда речь заходит о его сестре. Я тут жалею о своём вопросе, но не спешу объяснять внезапный интерес, поэтому молчу, ожидая ответа.
— Да, — всё же произносит Элиот. — А где ей ещё быть?
Настороженность в голосе парня лишь подтверждает его неосведомленность о тех проблемах, которые мы с Эмили навлекли не только на нас, но и на Элиота с Шистадом.
— Она не говорила мне о своих планах на Новый год, — неумело вру я, отведя взгляд куда-то в угол, — поэтому решила уточнить.
