Элиза вскакивает следом за мужчиной, но лишь для того, чтобы поднять упавшую вилку и положить её на салфетку зубцами вниз. Я ещё раз громко икаю, отчего действо представляется всё более сюрреалистичным.
— Где его черти носят? — голос Томаса напоминает наждачную бумагу, он такой же шершавый и злобный.
Он, кажется, не обращается к кому-то конкретно, но затем мы встречаемся глазами, и мне становится ясно, что ответ всё-таки ожидается.
— Не знаю? — говорю я, хотя в данной реплике больше вопроса, чем утверждения.
В этот момент открывается дверь; я понимаю это по характерному щелчку и внезапному холоду, прошедшему по тонкой полоске обнажённой кожи между краем штанов и носками.
Всё в комнате замирает в ожидании вошедшего, хотя с первой секунды очевидно, что это Шистад. Крис появляется на пороге спустя минуту или две. Его бледное лицо раскраснелось от мороза, каштановые волосы взъерошил ветер, куртку парень снял ещё в коридоре и теперь предстал перед нами в той же одежде, в которой был несколько часов назад: простые штаны и толстовка. Он замирает в проходе между гостиной и коридором, ведущим в собственную спальню, затем быстрым взглядом осматривает помещение и наконец смотрит на Томаса. Тот сверлит его немигающим взглядом и едва ли не пышет огнем.
— Всем салют, — беззаботно произносит Крис, усмехнувшись уголком губы: его стандартный способ скрыть чувства. — В честь чего собрание?
Я смотрю на парня во все глаза, пытаясь считать хоть одну эмоцию, на телепатическом уровне узнать о том, что происходило последние несколько часов. Но Крис не смотрит в ответ, а без зрительного контакта я практически бессильна. Вместо этого он глядит на отца насмешливым взглядом, в котором скользит вызов и бесконечная дерзость. Я кошусь на Томаса. Он взбешён до такой степени, что сейчас начнет кричать: его рот искажает неясная гримаса, которую можно окрестить словами «отвратительная» и «свирепая».
— Где ты был, мать твою? — как гром среди ясного неба, хотя это небо давно норовило разразиться ударами молнии.
— Гулял, — беспечно пожимает плечами парень, и его беззаботное поведение лишь раззадоривает отца. Крис отвечает нарочито спокойным тоном, будто показывая своё превосходство над Томасом, но, мельком взглянув на мужчину, я понимаю, что этот трюк на него не действует.
Я пытаюсь предугадать дальнейшие события, догадаться, какие слова будут сказаны и какие обвинения брошены, но, прежде чем всё успевает превратиться в катастрофу, Элиза касается предплечья Томаса и несильно сжимает его так, чтобы привлечь внимание.
— Не нужно, — говорит она тихим голосом, обращаясь к разъярённому мужчине.
— Не сейчас, — дёрнув плечом, грубо отзывается Шистад, и рука матери легко соскальзывает с его локтя и безвольно обвисает вдоль тела. — А ты, маленький ублюдок, я уже не раз предупреждал тебя. Ты просто неблагодарный сукин сын!
Экспрессия в голосе мужчины заставляет меня вздрогнуть. Я тут же перевожу взор на Криса, чтобы оценить реакцию, но тот лишь на мгновение поджимает губы, а затем растягивает их в знакомой акульей усмешке, которая кажется достаточно жуткой, чтобы холодок пробежал по позвоночнику. Такие манипуляции, впрочем, совершенно не действуют на Томаса: в два шага он преодолевает расстояние до сына и хватает того за предплечье, с силой дёрнув на себя. Ленивое выражение лица Криса дарит иллюзию того, что парень двигается с неохотой, но на самом деле отец больше и сильнее него, преимущество на стороне разозлённого мужчины, каким бы спокойным не казался парень.
— Осторожнее, — делает замечание он, но больше не предпринимает никаких мер, не противится происходящему.
— Покажи мне свои чёртовы руки, грёбаный ты наркоман, — рявкает Томас, совершенно не обращая внимания на спектакль, который пытается разыграть Крис.
Ладонь Шистада-старшего смещается, и теперь я вижу, что на запястье парня остаются красные следы от крепкой хватки. От вида будущих синяков меня начинает мутить, поэтому с силой закусываю губу и хмурю брови, пытаясь определить, чем могу помочь в данной ситуации. Я бросаю взгляд на Элизу: она буквально оцепенела, а острый взор серых глаз устремлён на Томаса и Криса. Однако она не пытается ничего предпринять, вместо этого её взор смещается в мою сторону и, схватив меня за руку, притягивает ближе к себе.
— Я думаю, нам нужно выйти, — тихим голосом говорит Элиза.
Томас и Крис продолжают сверлить друг друга взглядами, и по лицу парня я замечаю, что он начинает злиться, хотя всё ещё способен сдерживать свой гнев. Мне хочется сказать что-то Крису, но язык — тупой и бесполезный орган — словно онемел, поэтому могу лишь наблюдать за развернувшейся сценой.
Элиза дёргает меня за руку и ведёт к выходу, я же в это время не отрываю глаз от парня, и на секунду наши взгляды пересекаются. Он едва заметно кивает мне, и по дороге до собственной комнаты, я пытаюсь понять, что же значит этот кивок.
========== Глава 29.2. Chris ==========
Комментарий к Глава 29.2. Chris
Писалось в ковидно-прививочном бреду под действием температуры, но, на мой взгляд, вышло даже лучше, чем обычно!
