«Как же так? – спросил Стас. – Кто это может быть? Кому вообще это надо – не давать нам спать? Мешать жить?» Юля ему отвечала, что Люба говорила о дочке Светайлы, которая только что вернулась из Улан-Удэ, где жизнь у нее не задалась, и Светайла нацелилась на эту комнату: так ей быстрей здесь какой-нибудь мужичок сыщется. «Так кто это? Светайла? Или ее дочь?» – спросил Стас. Утром он хотел пойти прямо к ним, но Юля его отговорила: это же очевидная глупость. «Ну, как хочешь, – сказал Стас, – а ночью я буду следить». И с наступлением темноты отправился на свой наблюдательный пункт, оставив Юлю трястись от страха. И уже глубокой ночью увидел, как от дома вдруг отделилась фигура и быстро двинулась по направлению к конюшне. Внизу фыркнула лошадь. Стас вытаращился во тьму. Силуэт остановился внизу. Послышался голос Юли: «Стас!» В нем было отчаяние. Стас быстро спустился. Юлю вынудила бежать старческая морзянка. Они пошли к дому. Стас в бешенстве дернул запертую на замок дверь медпункта, грохнул кулаком по доскам. Он готов был выломать дверь. Или выбить стекло. Юля еле его успокоила, увела в комнату. Но и сама-то была не в себе. В комнате было тихо, только тикал будильник. Они напряженно слушали.
На следующую ночь стук повторился.
«Я опечатаю замок!» – осенило Стаса. И он тут же выскочил на улицу и заклеил замочную скважину хлебным мякишем. Теперь надо было не пропустить время появления медички Тамары. И как-то умудриться проверить замок. Но под утро всех сморило. И они спали, пока забеспокоившийся лесничий не пришел к ним, застучал. Они проспали работу. С лесничим Стас должен был плыть на моторке на мыс, размечать площадку для прибывающих через неделю военных топографов. «Да ты что, перепил? – недовольно спросил лесничий, глянув на бледное лицо с черными кругами под глазами. – Или заболел?» Стас сослался на бессонницу. «Ну-ну», – отозвался лесничий, поглядывая на Юлю и усмехаясь. Они отправились на мыс. И уже на подходе к берегу, готовясь выскочить и перехватить лодку, потянуть – по морю шла волна, – Стас оступился и вылетел за борт, нахлебался воды, но успел вцепиться в веревку, брошенную лесничим, – глубина там большая, дно резко уходит вниз. Лесничий вытянул его с матюгами и чуть было не побил. После этого Юля решила сама пойти к Тамаре и все рассказать. Та внимательно выслушала и заметила, что вообще-то надо было молодым брать отпуск, не зря же придуман медовый месяц, ехать куда-нибудь. Они и собирались, но позже, чтобы взять полноценный отпуск, – а для этого надо отработать год. «Ну, со свадьбой бы не спешили, – сказала Тамара. – Да тут, видно, по пословице: невтерпеж… Но зачем вам ключ? Утром я сама отпираю, вхожу и никого там не вижу». Юля подумала, наморщив лоб. Голова у нее все последнее время была тяжелая, сказывалась бессонница. «Может, я туго соображаю, – проговорила она, – но… кто-то способен проникать туда и без вашего ключа». Тамара подняла брови: «Это как же?» Юля ответила: «Ну, с другим ключом… Или – с отмычкой…» Нет, Тамара отказалась дать ключ и посоветовала пить на ночь валерьянку и вставлять в уши вату. Но сама ночью взяла и пришла в медпункт; она хотя и была женой видного ученого, но к этому фольклору – как называл эти вещи ее муж – относилась не только с любопытством, но и с полной серьезностью. Муж ее в это время был в тайге, так что объясняться с ним не пришлось. Она устроилась на кушетке и некоторое время бодрствовала, слушала скрип и стон пружин из-за стенки, улыбаясь в темноте, потом крепко уснула. На следующий день она как бы невзначай встретила Юлю, идущую домой на обед, и поинтересовалась, выходил ли морзянщик этой ночью в эфир? И девушка ответила, что нет. Торжествующая улыбка сошла с продолговатого лица медички. «Совсем ничего?» – спросила она. Юля кивнула. Тамара задумалась. Вечером к молодым пришла Люба. И вручила ключ. Тамара уже догадалась о цели того ее визита и сама заговорила с ней на эту тему. Поинтересовалась ее мнением на этот счет, мол, не слишком ли она рискует, доверяя молодым? Люба ее уверила, что ничего страшного не произойдет. Не заберутся же молодые в медпункт, чтобы напиться там спирту. Что ж, Тамара согласилась. И вот он – ключ. Стас схватил ключ. Обычный металлический, потемневший от времени, с бородкой и бороздами. «Но только, – сказала Люба, – если это окажется кто-то… Ну, например, Лизка, ты же понимаешь, что нельзя брать через край?» Стас ответил, что все отлично знает и вполне контролирует себя. На этом и расстались.
