«Мое сердце охватывает тревога», — писала Цзетянь. — «Его Величество мрачен. За мной неусыпно следят днем и ночью, и мне не вырваться к вам, мой возлюбленный жених!»
Пламя лизнуло кончик письма, стремительно заключая его в жаркие объятья. Янмэй немедленно утопила бумагу в мыльной воде и лишь после этого поняла, что сделала! Чернила расплылись уродливыми кляксами, и прочесть что-то стало почти невозможно.
Мэй села на скрипнувший стул.
«Возлюбленный жених», — она еще раз прогнала в голове эти два незамысловатых слова. — «Возлюбленный жених». — Во рту почему-то стало кисло.
«Возлюбленный…»
Она встала. Прошлась по комнатке, затем вернулась на стул. Ей хотелось побежать наверх, сунуть ему это письмо под нос со словами: «Ты же говорил, что не знаешь ее!», затем сделать что-то очень глупое.
Вместо этого Мэй схватилась за другие бумаги, но, как назло, не могла сосредоточиться ни на одной строчке или схеме.
Деликатный стук в дверь заставил ее подпрыгнуть.
— Госпожа в порядке?
— В полном. — Вышло резко и обвинительно.
Заклинатель тут же извинился и оставил ее в одиночестве. Со вздохом Мэй убрала листы и сырое письмо в потайной карман, затем уныло поплелась в комнату.
На пороге она остановилась. Шэн Юэлин вопросительно приподнял острый подбородок. Он сидел на своей циновке в позе для медитации.
— Жду, вдруг вместо достопочтенного снова какой-нибудь оборотень, — пояснила Мэй и зашла внутрь. — Нам нужен тайный знак или слово.
Заклинатель смущенно опустил голову.
— Я как раз размышлял об этом. Слово не подойдет: могущественные демоны могут отыскать его в сознании, потому что оно имеет недостаточный эмоциональный отклик, — он запнулся и отвел взгляд.
Мэй, стащившая с головы нижнюю рубашку, слишком устала, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Когда-то женщины в ордене упоминали, что распускать волосы при посторонних неприлично, но в данном случае она решила, что неприличнее будет простыть ночью на сквозняке, и принялась за особенно большие колтуны.
Шэн Юэлин задумчиво наблюдал за голой стеной, словно она могла дать ему ответы на самые запутанные вопросы.
— Необходим короткий факт из жизни, нечто поражающее.
В лесу, за стенами, взвыл одинокий волк. Печальная нота беспрепятственно разносилась по долине, пока внезапно не оборвалась с тонким визгом.
Мэй покосилась на Шэн Юэлина и наткнулась на прямой взгляд.
— То, что снаружи, больше не голодно, — тихо произнесла она.
— Некоторые создания ненасытны.
В свете трепетной свечи его темные глаза мерцали потусторонним светом, и Мэй полусерьезно задумалась, как темная энергия в его ядре влияла на тело и разум. Не зря же люди боялись проклятых.
— В иллюзии цветочных духов я слышала голос матери. Думаю, вы запомнили, как я накинулась на вас с истерикой. — Она посмотрела на его обнаженное запястье: рукав оказался коротковат, и ясно виднелся ремешок часов. — Подойдет, котенок?
— Да, — произнес Шэн Юэлин. — Я не забуду.
Его рука потянулась к золотой шпильке, украшенной перламутровыми цветами, замерла в сомнении, затем завершила движение — каскад черных длинных волос рассыпался по плечам, на миг скрывая его лицо от Янмэй.
Шэн Юэлин выпрямился, тряхнул головой, откидывая волосы за спину, затем протянул ей украшение.
— В детстве я вместе с отцом посетил летнюю императорскую резиденцию. Мною тогда завладела идея неприменно взглянуть на Императрицу, ведь ее описывали как женщину небесной красоты. Я тайком залезал на крыши и деревья, чтобы пробраться в павильон, и однажды мне удалось. Я застал ее за чтением в тени сливы. Сейчас я понимаю, что она мало чем выделялась среди других наложниц, но тогда показалась мне небожительницей. Я упал с ветки прямо перед ней, мой амулет сорвался с шеи, и она увидела мои белые волосы. — Губы Шэн Юэлина тронула улыбка. То воспоминание, без сомнения, значило для него очень много. — Я думал, она позовет стражу, ведь я тайком пробрался на запретную территорию, к тому же носил отпечаток темной энергии. Однако, Императрица тепло побеседовала со мной, спросила об имени и гороскопе, затем вдруг вынула эту шпильку из прически и даровала мне с условием, что я передам ее моей невесте в день свадьбы.
Мэй поспешно вернула украшение Шэн Юэлину с мыслью, что скоро шпилька обрет новую хозяйку.
— Императрица, должно быть, очень великодушна.
— Верно, — он ловко скрутил волосы в пучок и заколол. — Она обладала большим сердцем. К сожалению, оно ее и погубило.
Мэй ждала продолжения, но его не последовало. Жетлый воск таял, роняя прозрачные слезы во имя Императрицы.
Вспыхнув в последний раз, огонек обратился тонкой струйкой белесого дыма. Янмэй опустилась на циновку и с облегчением закрыла глаза.
— Хочу попросить достопочтенного. Если мы попадем в безвыходное положение, я предпочту быструю и легкую смерть от Фэн Хуа, чем мучения в пасти неизвестной твари.
Раздался едва слышный лязг металла — Шэн Юэлин потревожил рукоять лежащего рядом меча.
— Не в эту ночь.
Кажется, он назвал ее по имени, она не расслышала — уже провалилась в сон.