Икки видел в Аясэ трудолюбивую, искреннюю и серьёзную, пожалуй, даже слишком серьёзную девушку. А ещё…
– Ей понравились мои руки.
Разве сказал бы такое подлец, приготовивший ловушку будущему противнику? Человек, который насмехается над чужим усердием, над волевым духом рыцаря?
Никогда.
– Я пойду на встречу с ней.
«Аясэ – дорогой мне друг. Ей нужен мой совет. Как я могу отказать?»
– Ты ослепителен, – улыбнулся Наги, сделав широкий жест в сторону Икки.
«Казалось бы, вот он, сидит совсем рядом, но на самом деле как же он далеко… Мне ни за что не стать такой, как он».
– Ослепителен?
– Да. Я даже иногда завидую. Как Сидзуку и Стелла-тян могут любить всем сердцем, так и ты способен верить кому-то, несмотря ни на что… Я смотрю на вас и отчетливо ощущаю, насколько прогнила моя душа. Наверное, я уже никогда не искуплю свои грехи, – горько проговорил Арисуин, а затем внезапно посерьёзнел. – Однако кое в чём я разбираюсь… М-м, возможно, я не права, но будь готов к тому, что придётся разрубить все узы, что связывают вас с Аяцудзи-сан. Люди не знают, что скрывается под маской. Если ты будешь не уверен в себе, то потерпишь поражение даже в заведомо выигрышном бою. Как в случае с Охотником.
– Кстати да, ты ведь и тогда подбадривала меня. Но не волнуйся. Теперь я знаю, что для меня важнее всего, – ответил Икки и посмотрел на Стеллу, которая спорила с Сидзуку.
«Мы доберёмся до самой вершины и снова сойдёмся в схватке», – пообещал он.
– Я сдержу слово. Что бы ни произошло.
– Хи-хи, значит, я точно не права. Прости, я, наверное, обидела тебя.
– Не сказал бы, что прямо обидела… Алиса, ты мой добрый друг, ты всегда даёшь хороший совет тогда, когда это действительно надо: перед боем с Кирихарой-куном, сейчас… Мне неприятно слушать, как ты принижаешь саму себя.
На мгновение Наги изумлённо округлил глаза, а потом озорно прищурился.
– Хе-хе, отлично сказано… Кажется, я влюбилась.
– Нет-нет, только без этого! – в притворном волнении вскинул руки Икки.
«Больше я всё равно ничего не добьюсь. Лучше сосредоточусь на настоящем».
Куроганэ посмотрел на купающуюся в багряном свете заходящего солнца академию.
«Завтра в три она будет там… Смогу ли я помочь?»
За десять минут до назначенного времени Икки бесшумно вышел из комнаты, тенью проскользнул по коридорам общежития, вышел на улицу и, полагаясь на бледный свет луны, зашагал к академии.
Внутрь он проник через заранее открытое окно.
Днём в школе было весело и шумно, но ночью царила давящая тишина. Негромкое эхо шагов, казалось, вязло в ней.
Парень поднялся по ступеням и потянул за ручку металлической двери, ведущей на крышу.
В лицо ударил порыв студёного ветра. На площадке стало светлее.
Крыша всегда наводила на Икки уныние: от бетонного пола веяло холодом, а проволочная сетка по краям расчёркивала небо безвкусными квадратами.
Куроганэ поёжился, когда ночная прохлада – и это в начале лета – забралась под рубашку.
Аясэ Аяцудзи стояла в центре крыши спиной к сетке.
– Привет, Аяцудзи-сан. Не виделись с самого бассейна.
– Да… Прости, что пришлось из-за меня вставать ночью, – извинилась девушка.
«М?»
За несколько дней Аясэ привыкла к Икки и перестала смущаться в его присутствии, лишь иногда по старой привычке отворачивалась.
Но сегодня она выглядела странно.
Во-первых, её глаза казались безжизненными, стеклянными.
А во-вторых…
«Тихая романтическая ночь. А она смотрит прямо на меня. Подозрительно».
Впрочем, Икки не стал придавать этому особого внимания. Вряд ли Аясэ думала о чём-то таком.
– Ничего страшного, – улыбнулся парень. – Не я один решил погулять под луной.
– Спасибо за тёплые слова… И спасибо за то, что ты пришёл один, как и обещал. Как только твоя девушка тебя отпустила?
– Ничего-то от тебя не скроешь. Стелла о нашем свидании не знает, иначе загрызла бы меня, – пожал плечами Икки и перешёл к делу. – Так о чём ты хотела посоветоваться?
Аясэ не ответила.
«Собирается с мыслями? Или же нет?.. Эх, и по этим “стеклянным” глазам ничего не понять. Впрочем, молчать тоже не выход».
– Если так, позволь мне начать первому.
Девушка моргнула.
«Молчание – знак согласия», – решил Икки и спросил в лоб:
– Вернёмся к тому разговору. Это Курасики Кураудо отнял у тебя нечто ценное?
«Стеклянные» глаза дрогнули.
– Почему ты так думаешь?
– Логика и щепотка интуиции. Во время ужина ты сказала: «Я должна вернуть то, что мне дорого». При этом я ощутил от тебя волну неслабого такого гнева. В первый раз. И во второй, когда подошёл Пожиратель мечей.
«Когда ты опустила голову и прикусила губу».
– Также ты сказала, что должна пройти на Фестиваль, чтобы вернуть «это». То есть забрал его один из рыцарей, который будет участвовать в боях. Пожиратель мечей вошёл в восьмёрку лучших на прошлогоднем турнире. Значит, он наверняка попадёт под систему «рассеивания»*, если только на турнире не введут особые принципы отбора, как это сделала Сингудзи в Хагуне. Исходя из этих двух пунктов, я пришёл к выводу, что твой обидчик – Пожиратель мечей. Или я где-то ошибся?
