Через пять минут они сидели в кафе, и Альфонсо – так он назвался – болтал всякую чушь, как это делают мужчины, когда знакомятся на улице. Элена разглядывала его – улыбчивый, спортивный. Что ему надо? Он же лет на пятнадцать моложе, а может, и на двадцать. Что он там говорит – неважно. Не хочется ей домой плакать. Да пошел он – нет, не этот. Диего – пошел! Она включилась и услышала:
– А что вас связывает с тем странным типом? Я, как и все в баре, не мог понять, что вам выяснять с ним так бурно, ну… и пошел за вами.
– Зачем?
Он улыбнулся еще шире и еще слаще. Чистый сахар.
– Не знаю. Мне стало любопытно. Очаровательная женщина врывается в кафе, устраивает сцену мужику, с которым совершенно не монтируется.
– И что вы собирались сделать, преследуя меня?
– А то, что и сделал, – подойти. Ваша маленькая катастрофа пришлась очень кстати.
Элена подумала, что парень образованный, интеллигентный, но для студента староват. Может, преподаватель?
– Так вы не удовлетворите мое любопытство? Кто тот тип? Ведь не бывший же ваш?
– Нет. Один проходимец…
– Я так и подумал. Он вас обманул? Обидел? Хотите, я разберусь с ним?
– Что? Как это вы разберетесь?
Парень пожал плечами с той же сахарной улыбкой:
– Сначала скажите, в чем его преступление. От этого будет зависеть наказание.
– Неважно. Я уже разобралась.
– С ним был еще один. Он ушел до вас. Я случайно услышал их разговор – подозрительный, мне показалось. Они собираются ехать в Тринидад из-за какой-то девушки больной. Это как-то вас касается?
Острая, холодная льдинка шевельнулась у Элены под левой грудью.
– Как он выглядел, второй?
– Лет сорок пять, тригеньо[30]. Такие нравятся женщинам.
Льдинка под грудью дотянулась до сердца и уколола. Элена достала телефон, нашла в нем фото Диего.
– Этот?
– Он…
Парень погасил улыбку и посмотрел на Элену обеспокоенно.
– Вам плохо?
– Ничего, нормально…
– Этот второй мне еще больше не понравился, чем первый, – не унимался парень. – Он похож на мафиози из «Крестного отца». Они что-то замышляют против вас?
Элена покачала головой.
– Кто этот мафиози?
– Это мой муж, – выговорила Элена и в тот самый миг все решила для себя.
Сухой бурьян хрустнул, как стекло, и солнце ослепило до черноты в глазах. Полковник выбрался из-под земли только около полудня. Не удалось ему уйти от черной реки тем же путем, каким он к ней пришел. Невесть откуда взявшиеся ходы, коридоры, рукава водили его во тьме и довели до изнеможения. К дискотеке он не смог вернуться, потерял уже надежду увидеть когда-нибудь дневной свет и подумал, что Элегуа заманил его под землю, чтобы похоронить заживо, как вдруг почувствовал тягу – едва заметное движение воздуха – и побрел вместе с ним, держась за шершавую стенку прохода. Вскоре забрезжил свет, и показался узкий лаз, кое-как загороженный тремя гнилыми досками. Выбив их ногой, полковник выполз под небо, как скользкий червь, исторгнутый темными недрами. Лежал, ослепленный светом дня и оглушенный хором цикад.
Петлял по тропинкам, поднимаясь по склону, чтобы забрать пистолет. Возвышенность открывала ему черепичные крыши города внизу и далекий выцветший лоскут моря.
Пыльный пустырь днем выглядел еще более диким, а клубная дверь – входом в армейский бункер. Полковник достал пистолет из-под камня и сунул его за пояс под рубаху. Никто не видел его, перемазанного с ног до головы высыхающей грязью.
Он пошел к городу, то возникавшему впереди, то скрывавшемуся из вида, и думал о черной реке где-то под ногами. Попадались тощие унылые лошади, хрустевшие сухими стеблями. Они не смотрели на полковника и вообще не открывали глаз, разочарованные мирозданием.
Что за чушь, подумал полковник с раздражением. «Разочарованные мирозданием»! Господи! Что у меня в голове? Это же просто животные, безмозглые клячи, тупо жующие сухой бурьян. Чем они могут быть очарованы или разочарованы? А не открывают они глаз, потому что мухи и оводы лезут и потому что им на все плевать, кроме своего желудка. Куда им смотреть, зачем? Что им, костлявым одрам, до этого поля, до неба? И я – грязный, бессмысленный, что им до меня? Замученные, равнодушные клячи и… разочарованные мирозданием… Да, черт возьми! Они им разочарованы, как уже было отмечено выше!
Я же сумасшедший, опять подумал полковник. Почему этого никто не замечает?
У каждого безумца бывает минута, когда его пронзает осознание своего безумия, ясное и холодное, как кусок льда в стакане рома. Он размышляет, что же с этим делать, и ищет пути отступления и сдачи на милость здравомыслящих. Полковник перебирал в памяти моменты, когда он мог свихнуться. За последние полтора года их накопилось достаточно. Может, когда он украл голову Карлоса из морга? Подходящий случай. Но, с другой стороны, чтобы пойти на такое, нужно уже быть сумасшедшим. Значит, раньше – когда он просматривал видео Карлоса или когда принес Карлосу кровь Клаудии. Определенно, это Карлос свел его с ума и сделал это умышленно, но зачем? Какой была его истинная цель? Ведь не к излечению же Клаудии он стремился на самом деле.
