– Тебя еще не тошнит от этих речей? – процедила Алина, в гневе покосившись на меня. – Эти смерти – из-за твоей безответственности и наивности. Это ты виноват во всем, что с нами случилось!
Створки захлопнулись за миг до того, как холл задрожал от землетрясения, а люстра с оглушительным звоном рухнула на пол. Сквозь щель ударил ослепительный золотой свет, вскоре разбавленный рыжим заревом. Вслед за ним раздались мощные взрывы, как от канонады – судя по голубым вспышкам, это сдетонировали разбросанные по полу граненые сферы. А мы стремительно падали во мрак, и грохот и рев над головами становился все тише.
Хуже того – я падал в полную неизвестность и понятия не имел, чем все закончится. Но в одном был уверен на сто процентов: весь этот ужас – прямая причина моей безалаберности, недальновидности и доверчивости. И я понятия не имел, есть ли хоть какой-либо шанс это исправить.
Глава
31
«This is the end. My only friend, the end» – крутилось на репите в голове, пока мы спускались все ниже по узким мрачным туннелям.
В одночасье парад триумфаторов превратился в скорбную процессию. Из темноты то и дело доносились женские всхлипы – студентки оплакивали погибших друзей и преподавателей. Сами магистры шли, свесив головы и не разбирая дороги – и если бы не Ева с сияющей сферой в ладони, мы бы и вовсе заплутали среди бесконечных коридоров и галерей.
Где-то полчаса спустя отряд остановился на привал в первой относительно широкой пещере, способной вместить всех мятежников. И не успел я присесть на камень, как Алина подошла вплотную и зарядила такую пощечину, что звон, наверное, слышали и снаружи.
– Вы довольны?! – несмотря на перекошенное злобой личико, в глазах стояли слезы, а взгляд был настолько печальным и забитым, что мое и без того сдавленное сердца сжалось еще сильнее. – В этом ваш план, да? В себя поверили? Нос задрали? Мы же просили, предупреждали – но нет, вы же великий полководец и удачливый победитель!
Я стоял, опустив голову, криво улыбался и не знал, что сказать в ответ. Потому что все слова прозвучали бы как оправдания, а для моего прокола подобное не предусмотрено. Я виновен по всем статьям и не заслуживаю снисхождения, а попытки перевалить ответственность на Совет лишь усугубят и без того шаткое положение.
Акелла не промахнулся.
Акелла конкретно так про***лся, и приговор может быть только один – искупить содеянное кровью. Впрочем, иных вариантов и не оставалось – рано или поздно бритты доберутся и сюда, а шансы на успешный отпор растаяли еще в шахте лифта.
– Хватит собачиться, – Ева закинула карабин на плечо. – Этим делу не поможешь.
– Кстати, – Блок резко обернулся и вперилась в помощницу подозрительным взором. – Не пора ли вам объясниться, сударыня?
– Все просто. Я – агент под прикрытием и личный телохранитель господина князя. Или вы думали, что родственник самого императора будет путешествовать один и без защиты?
– Так может, у вашей Тайной канцелярии есть какие-нибудь тайные замыслы? Например, как спасти своего дражайшего покровителя – и всех нас заодно.
– Боюсь, порадовать вас нечем, – в стальном тоне вновь скользнули знакомые милые нотки – до чего же ловко эта дерзкая бой-баба отыгрывала большеглазую глупышку. Вот же актриса, ей богу. – Я изучила все доступные данные об этом подземелье. Иных входов-выходов у него нет, а значит, незаметно покинуть город не получится. Все, что нам остается – это спускаться всё ниже, пока мутанты не станут еще страшнее, чем идущие по пятам британцы. А затем – или плен и позорная казнь, или бой – доблестный, но последний.
Услышанное мало кого вдохновило, хотя прежде многие изъявили готовность отдать жизнь за отчизну. Но есть две большие разницы между жертвой во имя победы и просто смертью, которая сделает врага еще сильнее.
– Здорово! – Алина всплеснула руками. – И что теперь делать?
– Отдыхать, – отчеканила Ева. – И морально готовиться.
Зых зажег посреди пещерки колдовской огонь – магия не чадила, но давала достаточно жара, и озябшие усталые повстанцы сели кружком и уставились на пляшущие язычки. Я же остался у входа, сокрытый мглой от посторонних глаз, хотя в мою сторону старались без особой нужды не смотреть.
Огонь-то мы всегда найдем, как и воду – ее под землей достаточно, но как быть с едой? Пожирать чудовищ? И ради чего? Чтобы однажды превратиться в слепых белокожих морлоков, для которых свет солнца страшнее напалма? Конечно, есть вероятность, что оккупанты свалят раньше, но даже пара недель среди обилия манородных жил здоровья нам не добавит. Да уж, ситуация…
– Как думаете, Захар Петрович мог выжить? – тихо спросила одна из студенток.
– Даже если и выжил – то сейчас в плену, – проворчал сидящий рядом товарищ. – А это хуже смерти.
– Я лучше убью себя, чем сдамся этим выродкам, – гневно бросила Брусилова, и огонек вспыхнул, как от чашки бензина.