Что за существо — женщина? Пять минут постоишь перед священником, и все буквально переворачивается. До женитьбы она великолепна, ты для нее король. Одной рукой она держит тебя за конец, давая понять этим, что хочет тебя, а другой прикуривает тебе сигарету, моет спину, гладит по лицу и взбивает для тебя подушку. Потом произносятся магические слова, и тебе уже приходится просить обо всем этом. Теперь уже ты должен обхаживать ее: прикуривать сигарету, приносить халат, открывать двери. Ты должен даже благодарить ее, когда она позволяет тебе иметь то, что раньше непрерывно предлагала сама.
Когда я подъехал к хижине, Моника вышла с небольшим чемоданчиком в руке и остановилась, ожидая, чтобы я открыл ей дверь. Подождав некоторое время, она сама открыла ее и уселась в машину с оскорбленным видом. Это выражение не сходило у нее с лица все два часа, которые заняла у нас дорога до ранчо.
В девять часов вечера я остановил машину перед домом. Робер, как всегда, ожидал возле дверей. Когда он взял у Моники чемодан и она вышла из машины, а я остался, лицо его сохраняло невозмутимость.
— Добрый вечер, миссис Корд, — сказал он. — Ваша комната готова.
Взглянув на меня, он начал подниматься по ступенькам.
— И когда тебя ждать назад? — язвительно спросила Моника.
Я пожал плечами.
— Вернусь, как только закончу дела. — Внезапно я почувствовал слабость. Черт возьми, ведь мы женаты всего пять дней. — Постараюсь побыстрее, — добавил я.
— Можешь не спешить, — сказала она и, не оглядываясь, ушла в дом.
Я разозлился, врубил передачу и помчался по дороге к фабрике. Позади нее на поле стоял мой старенький биплан. Залезая в кабину, я все еще был зол и, только поднявшись на высоту две с половиной тысячи футов и взяв курс на Лос-Анджелес, успокоился.
Я посмотрел на сценарий в голубой обложке, затем на Рину. Время было не властно над ней: изящная, стройная, с высокой упругой грудью. Изменились только ее глаза, в них появилась уверенность, которой я не замечал раньше.
— Я не особо люблю читать, — сказал я.
— Я предвидела это и договорилась со студией, чтобы они показали тебе фильм. Можно пойти прямо сейчас.
— Сколько времени ты уже здесь?
— Года полтора, сразу как вернулась из Европы.
— И все это время живешь у Невады?
Она кивнула.
— Ты спишь с ним?
Рина даже не пыталась уйти от ответа:
— Да, мне очень хорошо с ним.
— А ему с тобой? — спросил я.
— Надеюсь, — тихо ответила она. — Но тебя это не касается.
— Я спросил просто из любопытства, — сказал я, поднимаясь, и бросил сценарий в кресло.
— Это совсем не то, что ты думаешь, — быстро проговорила Рина.
— А что это тогда, деньги?
— Нет, — покачала она головой. — Мужчина, настоящий мужчина. Я никогда не испытывала ничего подобного с мальчишками.
— Может быть, и у меня это когда-нибудь получится?
— Ты ведь пять дней назад женился.
Я посмотрел на нее, внутри возникло знакомое возбуждение.
— Пошли, — коротко бросил я. — Не собираюсь торчать там всю ночь.
Я сидел в темном кинозале, с одной стороны от меня сидела Рина, с другой — директор Ван Элстер.
Рина сказала правду. Фильм был великолепный, но лишь благодаря Неваде. Именно его игра была самой сильной стороной картины.
Я всегда чувствовал его силу, но здесь она была сконцентрированной, целенаправленной и проникала в каждого. В начале фильма он играл шестнадцатилетнего мальчишку, а в конце уже двадцатипятилетнего мужчину, при этом угадать его настоящий возраст было невозможно.
Когда зажегся свет, я сидел в кресле, возбужденный увиденным. Достал сигарету и закурил. Вместе с тем, меня не покидало ощущение, что в фильме чего-то не хватает. Ощутив тепло внизу живота, я понял чего.
— Кроме этой мадам из Нового Орлеана и дочери жертвы, в картине нет женщин, — обратился я к Ван Элстеру.
— Есть некоторые вещи, — улыбнулся Ван Элстер, — которые не показывают в боевиках, к ним как раз относятся и женщины.
— Почему?
— Считается, что образ чистого, сильного мужчины предпочтительней. Герой может совершать любые преступления, но только не заводить любовные шашни.
Я рассмеялся и встал.
— Извините за мой вопрос, но почему вы не можете добавить голос точно так, как добавляете музыку? В чем здесь дело?
— Добавить голос мы можем, — ответил Ван Элстер, — но скорость воспроизведения немых фильмов отличается от скорости звуковых. Звуковые фильмы воспроизводятся со скоростью речи, а немые гораздо быстрее.
Все ясно, здесь была чисто механическая загвоздка. Как и в любом другом бизнесе, тут была своя технология, и она начала интересовать меня.
— Поедемте со мной в отель, мне хотелось бы поговорить об этом подробнее.
В глазах Рины промелькнуло удивление, она посмотрела на Ван Элстера, потом обернулась ко мне.
— Но уже почти четыре утра, да и вряд ли мы что-нибудь решим без Невады.
— Хорошо, — согласился я, — приведете Неваду ко мне в восемь утра. Устраивает?
— Отлично, в восемь.
— Я могу подвезти вас до отеля, мистер Корд, — с готовностью предложил Ван Элстер.
Я посмотрел на Рину, она незаметно покачала головой.
— Благодарю вас, Рина завезет меня по пути домой.
