Лекс почувствовал, что возбуждается, и поэтому развернулся к берегу. Милостиво разрешил подхватить себя под колени и вытолкнуть на горячие камни. Волосы облепили спину, плечи. Лекс сел у самой кромки воды и попытался собрать их в подобие косы, попросту свернув в жгут и закинув на плечо. Заодно их удалось отжать и они стали хоть немного легче. Он почувствовал руку на своей лодыжке и поднял голову, чтобы увидеть, как из воды выползает муж. Медленно перехватив вторую лодыжку, потом колено, второе… Лизнул соленое бедро и с вопросом посмотрел в глаза.
Уже, казалось бы, сколько раз они были вместе, изучив тела друг друга и заодно привычки и сокровенные местечки, но каждый раз все было остро и свежо. Лекс откинулся на спину, предвкушая продолжение. Ожидание близости, дурманящая голову жажда обладания и каждый раз открытие себя и собственных реакций на такие, в общем-то, обыденные вещи. И вот сейчас, когда голый и мокрый Сканд выползал из воды, нависая над ним, Лекс опять понял, что теряется в эмоциях и ощущениях всего происходящего. Член встал, как штандарт над полем боя, а коварный ящер лишь лизнул его мимоходом и продолжил свое движение, позволяя ему скользить по холодной после купания груди, по жесткому прессу, и только когда два члена столкнулись в приветствии, Сканд отвел взгляд от губ и посмотрел в глаза, голубые, как небо над головой.
- Прости за глупую шутку, - Сканд сиял глазами в предвкушении, - но если бы ты видел свое лицо…
- Придурок, - Лекс отпихнул ладонью наглую морду, но следом прихватил за волосы и притянул ближе, чтобы выдохнуть в губы, - я, между прочим, ударился о воду и мне даже было больно. Так что теперь тебе придется постараться, чтобы я простил твою выходку!
- Я заслужу прощение, - пообещал муж и стал сползать ниже. Повозил носом по шее и сознался, - маслом еще фонит, но твой запах уже появился. Как же я скучал по нему! И по тебе, настоящему тебе, а не взбалмошному младшему во дворце Чачи. Я даже стал немного бояться, что…
- Сапог дырявый! - Лекс удержал голову мужа за волосы и усмехнулся, - ты ведь боишься этих слов? А это неправильно – ты должен бояться, что не успеешь до темноты вымолить прощения за свою выходку и нам придётся здесь задержаться до утра, а у нас, между прочим, Ламиль в пути! Так что, меньше слов!
Лекс притянул мужа и целовал долго и со вкусом. Почувствовал, как сбилось чужое дыхание и сердце стало частить, как при забеге, наконец, удалось потереться стояком о мокрый живот мужа и ощутить, как его член уперся в бедра. Сканд до сих пор нависал над ним в некоем подобии планки, но казалось, не чувствовал дискомфорта, и только прикрыл глаза, позволяя себе наслаждаться чужим напором и желанием. Его заводило желание Лекса, а тот разгорался еще сильнее, понимая, что именно он инициатор всего происходящего. Но стоило опять толкнуться бедрами, как глаза мужа открылись и жар полыхнул по венам, стоило Сканду вступить в любимую игру.
Он целовал жадно и напористо подставленную шею, плечи, а потом, прижавшись, неуловимо быстро перевернул все, и вот теперь Лекс нависает над мужем, подставляясь под алчные поцелуи и потираясь всем телом, чтобы унять тактильный голод. Потому что Сканда мало. Мало и надо еще! Больше! Языки сталкиваются, борются, как два гладиатора, как будто выживет в итоге кто-то один, и жар волнами расходится по телу, ударяет в голову. А желание, как лава, сжирает все вокруг.
Нетерпеливые ласки сводили с ума, руки Сканда были везде, впивались в бедра, притягивая ближе. Лексу пришлось собрать всю свою волю, чтобы оторваться и сесть верхом на мужа, оглядываясь в поисках масла. Ну, и где оно, когда так нужно? Но муж уже кружит мокрыми от слюны пальцами у входа, чтобы сделать первое движение не таким болезненным. А потом все становится безразлично, потому что адреналин с удовольствием смывает все, и боль постепенно уходит и переплавляется в нечто иное, яркое, жаркое, как солнце. И по позвоночнику поднимается жар, высушивая последние капли моря и выдавливая такой же соленый пот, и только жадные руки на бедрах, которые помогают держать темп, то придерживая, то натягивая, и общий запах, который дурманит голову и доводит до последней грани.
И только выплеснувшись и почувствовав горячие толчки внутри, Лекс позволил себе растечься на любимом «матрасе». И в целом мире, казалось, остались только двое. Хорошо-то как...
И тут взревел Шу и черная тень накрыла полнеба.
Шу взревел, приветствуя друга. Большой черный ящер сделал круг над головами, выискивая местечко, чтобы сесть. Мальчик вырос в крупную зверюгу. Он был крупнее Шу и даже Аши, а уж когда разворачивал крылья, то казался просто огромнейшим! Длинная мощная шея, зубастая пасть, сильное жилистое тело и гибкий длинный хвост, который Мальчик использовал как хлыст или дубинку, причем одновременно. А еще крылья! Громадные, как у летучей мыши, когда на передней лапе есть два пальца, а между трех длинные перепонки размером с хороший парус.
