Последовав совету, я уселась в кресло и откинулась на спинку, с любопытством разглядывая все вокруг и ожидая, пока Казекаге закончит работу. В конце концов, мой взгляд остановился на трех широких окнах за спиной Гаары. Вид был… божественный. До сих пор мне приходилось бывать здесь только при свете дня, тогда эффект был совершенно другим. Сейчас же… Огромное, необъятное черное небо, усыпанное мириадами звезд. В Конохе, из-за фонарей, их совсем не видно. Здесь же – прямо целые горсти, словно небрежено выброшенные зерна. В их свете Суна казалась мрачной, застывшей, но оттого не менее величественной. А за ее стенами – бескрайние песчаные просторы. Наверное, если приглядеться, можно увидеть полосу деревьев где-то там, вдалеке. Но сейчас горизонт был неясным, смутным, словно обзор закрывала полоса дождя. Вот только слишком плотным был этот «дождь».
Вскочив с места, я обогнула стол и застыла за спиной Гаары, пораженно вглядываясь вдаль.
- Что это? – озвучила я мучивший меня вопрос.
- Песчаная буря, - не оборачиваясь, ответил юноша. – Слабая, но на улицу выходить не рекомендуется. Дойдет до нас где-то через полчаса.
- Поэтому так пусто, - догадалась я.
Гаара, наконец, оторвался от работы и развернулся в кресле. Он обвел задумчивым взглядом селение, после чего посмотрел на меня.
- Тебя это пугает? – верно разгадал мои мысли Казекаге.
- Нет, - поспешно замотала головой я. – В смысле, да, это жутковато, но нет смысла бояться, до тех пор, пока я не… Ну… - Я осеклась, когда поняла, что совершенно потеряла свою мысль, наблюдая за надвигавшейся бурей.
- Я понял, - с намеком на усмешку прервал меня Гаара.
Послышался скрип отодвигаемого кресла, юноша встал, остановился рядом со мной, слева и чуть сзади. Немного помолчал, после чего спросил:
- Что-то не так?
Развернувшись, я сперва непонимающе нахмурилась, а затем поспешно подняла руки в примирительном жесте.
- Нет-нет, что ты! Все отлично. Просто это…
Я подняла глаза к потолку, сдула с лица некстати выбившуюся челку. Казекаге был известен тем, что был не слишком эмоционален. Он не любил, когда вторгались в его личное пространство, а еще не понимал даже самых обыденных для всех остальных людей вещей. Меня все это никогда не волновало – переборов первоначальный страх перед джинчуурики, я очень быстро нашла к нему свой подход, чем бесцеремонно пользовалась, позволяя себе вытворять рядом с Гаарой то, что другим бы не пришло в голову из соображений собственной безопасности. Однако сейчас, после долгой разлуки, я как будто снова неожиданно оробела.
- Реабилитационный период, - наконец, закончила свою мысль я.
Гаара моргнул.
- Реабилитационный период, – повторил он с уточняющей интонацией.
Я раздраженно отбросила с лица упорно лезущую в глаза челку и тяжело вздохнула.
- В смысле… мы давно не виделись, и мне нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. Чтобы войти в колею. Чтобы все стало, как прежде.
Чуть помедлив, Гаара понимающе кивнул. Подобные разъяснения были нам не в новинку. Он двенадцать лет жил прокаженным изгоем, а потому много мог банально не знать. После, скажем так, встряски и становления на «путь истинный» всему приходилось учиться – в том числе, и эмоциям. Частенько приходилось объяснять ему элементарные для обычного человека вещи, чувства, ощущения. Порой даже то, что невозможно описать словами. Но я старалась, как могла.
Остановившись и переведя дыхание, я подняла глаза. Гаара, расценив это как знак, едва заметно улыбнулся и произнес:
- Я скучал.
За столь долгое время я уже успела отвыкнуть от его прямоты, а потому стушевалась, но быстро взяла себя в руки. Невольно приходилось подстраиваться под его лад. Постаравшись придать голосу твердость, я ответила:
- Я тоже.
Мысленно задалась вопросом – не прозвучали ли случайно неуверенность или желание польстить? Казекаге всегда чувствовал ложь, даже самую малую. Еще один, кстати, повод его бояться, который меня совершенно не волновал.
Однако все сомнения мигом разрешились, стоило Гааре протянуть ко мне руки. Со вздохом - облегчения? радости? - я сделала шаг вперед. Сначала несмело обвила руками шею, потом вцепилась железной хваткой и уткнулась носом в плечо. И сразу же ощутила то, что было мне уже давно знакомо – тепло, уют, иррациональное чувство безопасности. Чуть терпкий запах песка и солнца. Чужие руки на моей талии лежали небрежно, по-хозяйски. Послышался хрипловатый голос с насмешкой:
- Что там с реабилитационным периодом?
- К черту его, - шепотом отозвалась я.
Вот так вот и забываешь про весь мир. Про проблемы, про экзамены, про генинов и подозрительных шиноби… Погодите-ка.
Я выпуталась из чужих объятий и чуть отстранилась, уперевшись ладонями в грудь Гаары. Но, видимо, отпускать меня в его планы не входило, поэтому он даже не пошевелился – так и остался стоять, прислонившись к столу и положив руки мне на талию.
- Я видела шиноби Тумана там, на улицах. По-моему, они что-то замышляют.
Казекаге помрачнел.
