Лёвенвольд уселся в кресло, закинул ногу на ногу и кивнул Цандеру на другое.
— Садись, — и насмешливо добавил, — коллега.
Цандеру весело сделалось от этого «коллеги». Всегда надменный и церемонный, Лёвенвольд обычно таких, как Плаксин, не видел в упор. И Цандера вновь позабавил стремительный хамелеонов перелив — из надутой цацы в доброжелательного внимательного человека.
— Благодарю, ваше сиятельство!
Цандер присел на краешек кресла и выжидательно уставился на гофмаршала.
— Спириты, явились в ночи на мою голову, — вздохнул Лёвенвольд и тоже в упор уставился на Цандера, подперев голову рукой. Цандер отвёл глаза. — Приступим, что ли. Ты ведь знаешь, кто я?
Цандер прикусил язык и лишь кивнул.
— Твой патрон зовёт меня марионеткой вице-канцлера, но это не совсем верно. Мы с вице-канцлером anges d’équilibre, ангелы равновесия, и время от времени мы не позволяем его светлости вырастить очередного огнедышащего монстра, который разнесёт к чертям политическое устройство. Чаши весов должны располагаться ровно. Ты, наверное, знаешь, я не враг твоему патрону. Впрочем, ты же приезжал ко мне тогда в Петербург, с письмом от Эрика, — выдохнул гофмаршал и продолжил. — Я хотел бы получать копию твоего доклада, который ты подаёшь патрону по утрам. И буду платить тебе за свое любопытство — вдвое от того, что ты получаешь сейчас от Эрика. Я знаю, Эрик жадный, и ты с ним по любви, а не из-за денег…
Цандер сморщился.
Лёвенвольд продолжил насмешливо:
— Не строй такую рожицу, Цандер. Прежде, чем ты мне ответишь, я скажу тебе ещё кое-что… Я знаю, что ты искал выходов на Базиля, дворецкого нашего скандального кабинет-министра. И я тебя утешу. Скоро ты встретишься со своей зазнобой,… — Слово «зазноба» Лёвенвольд выговорил по-русски, с ударением на последнюю гласную. — И вы сможете посекретничать. Только тогда и ты меня утешь.
— По рукам, ваше сиятельство, — согласился Плаксин, справедливо рассудив, что в докладе для гофмаршала он сможет написать что захочет, и пускай тот потом проверяет. — Как же вы поймали Базильку?
— Это не я, это мой Кейтель, — качнул гофмаршал точёной ножкой, — мой дворецкий с ним в одном клубе и год выдумывал про меня гадости, чтобы очаровать привереду Базиля. Но Кейтель слишком прост, он не умеет торговаться, а я, сам понимаешь — не могу. Придётся взяться тебе, Цандер.
— Рад стараться, — честно ответил Плаксин.
— Что ж, тогда ты должен познакомиться с моим Кейтелем. Хотя ты же его видел, — Лёвенвольд щёлкнул в воздухе пальцами и проговорил не громче, чем обычно, — Кейтель, зайди.
Вошёл давешний толстяк-дворецкий.
Лёвенвольд обратился к нему:
— Этот господин пойдёт на встречу вдвоём с тобою, — кивнул он на Цандера, — и ты оставишь его с Базилем наедине.
— Так нельзя, — мгновенно переполошился толстый Кейтель, — правила клуба запрещают разглашать посторонним…
— Ты ничего и не разгласишь, просто сведёшь между собою двоих, желающих уединения, — двусмысленно усмехнулся Лёвенвольд. — Где будет ваша встреча?
— В музее редкостей, — смущённо сознался Кейтель. — В прошлом месяце в нем клуб лекарей собирался, а сейчас вот наш клуб решил сей музеум ангажировать.
— Кунсткамеру? — отчего-то нервно рассмеялся Лёвенвольд. — Божественный выбор! Итак, когда ваше собрание окончится, задержи Базиля, а Цандер явится к нему через заднюю дверь. Нет, Кейтель, это не намёк, там и в самом деле есть задняя дверь, я просто знаю!
И гофмаршал задушенно рассмеялся и закрыл лицо рукой.
Цандер и Кейтель переглянулись.
— Я не из лагеря Базиля, у меня к нему дело. По существу, — на всякий случай пояснил и Плаксин, чтобы о нём не подумали дурного.
— Я оставлю вас, не то мои спириты меня съедят, — вдруг поднялся из кресла Лёвенвольд. — Договоритесь между собою без меня. Ты, Цандер, завтра приносишь мне доклад — и получаешь деньги. Я встаю чуть попозже герцога — в три, таково моё утро, и утром я тебя жду. Bonne chasse!
И Лёвенвольд птицей улетел к своим спиритам — только каблуки простучали по коридору. Кейтель с любопытством смотрел на сидящего перед ним Цандера.
— Bonne chasse, доброй охоты — это старая, ещё со времен петровского двора, придворная присказка, — пояснил Цандер.
— Да, я знаю, мы ещё застали, — неожиданно тепло ответил ему Кейтель, — его сиятельство, — кивнул Кейтель вослед сбежавшему Лёвенвольду, — ещё принцессу Софию-Шарлотту застали, мир её праху. Мы с ним древние, как черепахи…
— Никогда не знал, что у дворецких есть свой закрытый клуб, — признался Цандер.
— Есть, и у дворецких, и у лекарей, — с достоинством отвечал Кейтель. — Давайте же с вами условимся — вам ведь, наверное, хочется спать. Его сиятельство человек ночной, а у вас, наверное, режим — вон у вас какое личико румяное и свежее…
Цандер несколько смутился от такого комплимента и всё пытался припомнить, где же в кунсткамере задняя дверь, в которую можно войти незаметно.
— Я несказанно рад, что слухи о вашей московской смерти оказались преувеличены.
