Цандер пробежал по залам, краем глаза озираясь на безобразные экспонаты, и отыскал свою парочку перед гигантским скелетом. Кейтель раскуривал трубку, знаменитый Базиль бегал вокруг него в нетерпении. Он был маленький и изящный, и очень нарядный, и очень нервный и злой. Чёрные калмыцкие глаза его горели, как у злобной кошки.
— Так я и думал, шпион Бирона! — воскликнул он, завидев Цандера в сумраке залы. — Кейтель, ты будешь лететь из клуба, как пробка, я уж постараюсь.
— Ну, я пошёл… — Кейтель слез со стула и бочком двинулся к выходу, трубочка его жизнерадостно пыхтела. — Прости, Базиль.
Кейтель не выглядел огорчённым, он был, как и прежде, невозмутим и румян, и уходил — в прекрасном расположении духа. Базиль же ощерился и шипел, как кот:
— Я сам дурак, не стоило доверяться слуге герцогского миньона, — зло усмехнулся он. — Не надейся, что я стану с тобой говорить. Я тоже ухожу.
— Погоди, папаша…
Цандер уловил его за рукав.
После слова «папаша» Базиль поднял брови — от такого амикошонства. Цандер снял с полки песочные часы, на две минуты, и поставил на стол — на полке много ещё таких часов стояло, и на минуту, и на пять, и на десять.
— Мне нужно две минуты твоего времени, Базиль. Ты столько ждал — потерпи меня ещё совсем чуть-чуть. — Цандер перевернул часы и заговорил, глядя в чёрные, раскосые, сердитые глаза: — А что до миньонов, Базиль, чья бы корова мычала. Твой патрон давно действует приёмами покойного кавалера де Монэ — и только ленивый не знает, кто теперь у нас новый герцогский миньон. Хочешь подробностей — о совместных их охотах, о том, что видел я в манеже? Или ты знаешь сам?
— Мне всё равно. Я же просто слуга, — пожал плечами Базиль. — У тебя — всё?
— Да, пожалуй. Стоит уж и мне вернуться восвояси — работы много, в рядах наших вновь опустошение, сегодня некто Дарсен Кубанцов отлупил на площади агента нашего, Курта Бергера. Бергер в повязках дома, Кубанцов в крепости, а я — без агента, и крутись, как хочешь…
Песок последней струйкой ссыпался вниз, но Базиль не сдвинулся с места. Пальцы его, полускрытые тонкими щёгольскими манжетами, мелко дрожали.
— Что ты хочешь, шпион? — спросил он, медленно выговаривая слова.
— Цандер. Цандер Плаксин, — представился Плаксин, очень уместно и вовремя.
— Что ты хочешь, Цандер Плаксин? — повторил Базиль.
— Тебя. Твою лояльность, — отвечал Цандер, красуясь. — В этом месяце, или чуть позже, после торжеств по случаю Белградского мира, тебя ожидает арест. Это уже решено, повод найдётся. Твой выбор — сидеть в крепости как подельщик господина Волынского, со всеми привилегиями вроде дыбы и раскалённой кочерги в заду, и среди сокамерников, которые содомитов ох как любят. Или пребывать в отдельном номере как свидетель, со своей парашей и личным матрасом, без всех этих излишеств — пытки, пристрастные допросы. Тебе нужно только рассказать — обо всём, что ты слышал в твоём доме. У князя ведь нет от тебя секретов.
— Дарсен, — напомнил Базиль.
— Он у нас, чтобы ты не сбежал. Ты сядешь — он выйдет. Ты же знаешь, каков герцог. Он охотник. Он не убивает — если не собирается съесть.
— Пожалуй, — припомнил что-то Базиль. — Глупо просить у тебя гарантий.
— Гарантия — слово дворянина, и не моё слово, сам понимаешь. Ты знаешь, каков герцог. Я не уверен, что он и с князем решится довести до конца. И ты, и твой Дарсен — скоро выйдете оба из крепости и отбудете с миром в свой калмыцкий парадиз. Не бойся, Базилька. Вспомни Ягужинского — он за патроном моим с саблей гонялся, а потом — в министрах у него же сидел.
— Дай бог, — тряхнул волосами Базиль. — Патрон твой и в самом деле — тюха, уж прости, шпион.
— Иди, — сердито бросил Цандер, — ступай домой, собирай улики. Чем больше расскажешь потом, тем больше шансов у тебя появится. У вас обоих!
Цандер хищно усмехнулся.
— Прощай, шпион.
Базиль накинул короткий, подбитый мехом плащ — как у настоящего кавалера — и пошёл к выходу. Кривой истопник раскрыл перед ним парадную дверь и выпустил гостя на волю. Цандер ещё раз перевернул часы — ему понравилось их переворачивать:
— Дамы и господа, звезда окончила свое представление и покинула здание. Зрители восхищённо аплодируют, аплодируют…
Из тёмной галереи и в самом деле раздались аплодисменты. Цандер вздрогнул. Из полутьмы выступил хрупкий господин в полумаске, в пушистой шубе, в чёрных перчатках. Замечательный господин Тофана.
— Браво, Цандер! Обожаю играть в шпионов, — произнёс он весело. — Ты бывал здесь раньше? Знаешь, тут прежде был такой смешной сторож, карла, Фомою звали.
— Он умер, — отвечал Цандер, удивляясь, откуда обер-гофмаршал вдруг знает музейных смотрителей.
— Я знаю, что он умер. Признайся, Цандер, что же такое ты видел в манеже?
Цандер не сразу сообразил, о чём это он, а как понял — рассмеялся.
— Я нарочно придумал, надеялся, что Базилька приревнует. А так-то — вы же знаете, герцог не из этих, сдался ему тот князь с его содомитскими подкатами.
