Я демонстрирую это с первым: наполовину погружаю его в горячую липкую жидкость и вращаю, одновременно вытаскивая из формы, прежде чем положить обратно на поднос.
– А это? – спрашивает Мэтью, указывая на ломтики яблок.
– Это для малышей. Можешь накалывать их вилкой или сбрызгивать ложкой. Любой способ хорош. Важно, что они небольшие и достаточно легкие, чтобы их можно было держать маленькими ручками.
Мэтью моет руки и принимается за дело. Долгое время мы работаем в тишине. Задача усложняется по мере того, как проходит время и карамель в кастрюле густеет. Я не могу снова разогреть ее на плите, так как свечи израсходованы, а кристаллы нужно перезарядить. В результате первые несколько дюжин яблок получаются прекрасными и совершенными на вид, а к последней дюжине или около того по бокам прилипли забавно неровные комочки карамели.
– Когда я был маленьким, мы с мамой делали их каждый Новый год, – признается Мэтью, аккуратно поливая карамелью последние несколько ломтиков.
– Неужели? – отзываюсь я и улыбаюсь, хотя мне трудно представить Мэтью моложе двадцати лет.
Он кивает.
– Мама готовила сласти. «Отравленные яблоки», как она их называла. Я помогал ей их украшать. Они всегда были такими ярко-красными. И ужасно кислыми – кислее любых других конфет, которые я когда-либо пробовал.
Он тихо смеется при воспоминании.
– Чем занимается твоя мама? – спрашиваю я, а сама перебираю в памяти все, что он до сих пор мне о ней рассказывал. Мэтью ни разу не упомянул, что она использует магию. Он приостанавливает свою работу, смотрит на меня и просто говорит:
– Магия домашнего очага.
Я пытаюсь сдержать удивление. Магия домашнего очага – одно из самых древних ремесел, но также и одно из самых простых. Его задача – создание и защита священного домашнего пространства. Моя двоюродная бабушка Кассандра была домашней ведьмой, и мои единственные воспоминания о ней – как она бросала мешочки с травами в камин, а дальше растения уже сами творили свою магию. Ремесло домашнего очага воистину хорошее. Им в буквальном смысле невозможно причинить вред другим.
– Почему ты так удивлена? – спрашивает Мэтью, откладывая последнее нарезанное яблоко.
– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Как-то не думала, что в вашем ковене есть домашние ведьмы.
– То, что Тихоокеанские врата не запрещают никаких ремесел, не означает, что все выбирают более темные. Большинство членов моего ковена идеально вписались бы в Атлантический ключ. Ну, по крайней мере, женщины, – добавляет он, подумав.
– Тогда почему ты выбрал некромантию? – спрашиваю я. Если их ковен действительно такой совершенный и толерантный, как он хочет меня убедить, что привело его к самой темной из всех магий?
– Ах да, – говорит Мэтью, ничуть не удивленный моим вопросом. – Я выбрал теневую магию, – подчеркивает он, и я краснею, что случайно употребила уничижительный термин, – потому что я был старшим сыном Сайферов и от меня этого ожидали.
Я хмурю брови.
– Кто ожидал?
– Мой отец. Ковен. Такова наша традиция. С момента основания Тихоокеанских врат.
– Какая ирония, – говорю я, качая головой. Мэтью вопросительно смотрит на меня. – Ты критиковал отсутствие выбора в Атлантическом ключе, а при этом сам занимаешься навязанным ремеслом, – уточняю я. Наши судьбы так похожи. Мэтью лишь смеется.
– К счастью, у меня к этому природная склонность. В отличие от моего отца, который отчаянно хотел уйти в море и никогда не возвращаться. Он всегда боролся с тенями. Но не я. Я обрел в них свободу. Помню, как на тринадцатый день рождения мне наконец разрешили ходить тенями одному и посвятить себя ремеслу. Это было похоже на…
Он делает паузу, подыскивая нужную фразу.
– Словно в первый раз глотаешь чистый воздух? – заканчиваю я за него, вспоминая все самые счастливые моменты, когда в одиночку собирала травы в своем лесу. Он улыбается мне.
– Совершенно верно.
Все яблоки готовы. Большинство из них красивые и блестящие, но горсть получилась кривоватой и неровной. Прямо как мои любимые бородавчатые дьяволы. Я беру поднос и ставлю его на верхнюю полку холодильника.
– За ночь карамель должна застыть. К завтрашнему утру они будут идеальными, а заклинание заработает в полную силу, – объясняю я, убирая остальные подносы.
– Ну а как ты проведешь остаток дня? – спрашивает Мэтью.
Дождь не собирается прекращаться, но завтра Самайн, «немой» ужин позади, и осталась еще одна задача, которую все же необходимо выполнить. Ее я избегала до последнего.
– Как далеко, ты сказал, простирается эта защитная граница от коттеджа? – уточняю я у Мэтью.
– На несколько миль. А что? – спрашивает он.
Получается, практически на границе.
– Нам нужно отправиться в лес. Пришло время украсить могилы.
Плащ бережет мое тело от влаги, но в лес я иду босиком. Мэтью шагает рядом со мной. В одной руке он несет корзину, полную осенних цветов, которые мы нарвали в моем саду, а в другой – длинный черный зонт. Он держит корзину почти на расстоянии вытянутой руки.
