— Ладно, — сдвинул брови Борис. О кламиантах он практически ничего не знал, так как их планета находилась на другом конце Федерации и не входила в особую сферу интересов голоканалов Дейча. Хотя совершенно очевидно, что репортаж со скользким пучеглазым страшилищем в качестве главного героя все равно будет подобен взрыву урановой бомбы! И Колбин готов был рискнуть жизнью ради сенсации. — Приму смерть в компании разумного осьминога!
— Вот ваш партнер! — заявил Самлон, ставя на соседнее сидение вагонетки довольно большой прозрачный аквариум с кламиантом. Борис повернул голову и коротко кивнул товарищу по суициду. Осьминог кивнул в ответ маленькой шишкообразной головой, но от парня не укрылось, что глаза-буркала у кламианта были грустными и жалостливыми. Хотя, впрочем, возможно такой взгляд у них был заложен природой с рождения.
— Скажите, а если я вдруг передумаю умирать, как мне сообщить об этом? — стараясь не выдать волнения, спросил Борис. Только сейчас он начал понимать, что ввязался в рискованное предприятие, которое могло закончиться весьма трагически (понятно, что для него самого, а не какого-то там осьминога). — Ведь вагонетка будет нестись на полном ходу…
— Достаточно активировать переговорное устройство — вот здесь, — Самлон указал длинным пальцем на приборную панель, — сообщить мне об отмене суицида и я остановлю вагонетку. Но помните, что таким поступком вы сорвете самоубийство уважаемого кламианта и он будет в полном праве подать на нашу корпорацию в суд. Также как и на вас. Мы, в свою очередь, тоже подадим на вас в суд за причиненный моральный и материальный ущерб. Это было обговорено в контракте, как вы помните.
— Помню, — мрачно проронил Борис, уязвленный сухим бескомпромиссным тоном инструктора, и прикосновением руки убедился, что ментальный обруч по-прежнему работает.
— Вот и все, господин Колбин! — почти торжественно произнес Самлон. За его спиной маячил еще один долговязый саилок — очевидно, инструктор кламианта. — Очень был рад с вами познакомиться. Желаю вам легкой и счастливой смерти! Сейчас вы отправитесь в ваш последний путь!
Из декодера кламианта, прикрепленного к стенке аквариума, раздался какой-то непонятный писк, но он мгновенно растворился в шуме тронувшейся с места вагонетки. Возможно, осьминог хотел попрощаться со своим инструктором, а может, просто просил не тянуть нелегкие мгновения уже и так опостылевшей жизни.
Вагонетка постепенно набирала скорость и уже через несколько минут со свистом мчалась по монорельсовой дорожке, выписывающей плавные дуги. Слева проносились медно-бурые скалы, тянущие острые навершия к небу, справа — насколько хватало взгляда, — простирался умиротворенный океан, уже окрашивающий воды в розовый цвет от клонящейся к горизонту звезды. Прохладный вечерний ветер приятно трепал волосы, ласково гладил щеки и гудел в ушах. Кроме пучеглазого осьминога рядом никого не было. В общем, все было так, как и задумывал Борис.
Парень украдкой посмотрел на кламианта. Тот тихонько сидел в аквариуме, глазами-буркалами всматриваясь в приближающийся закат. Казалось, завораживающее зрелище розового океана пришлось разумному осьминогу по вкусу. Наверное, Суицидика напоминала ему родную Вегатон.
Пора начинать…
Борис украдкой извлек из кармана на рукаве маленький металлический шарик и бросил его через плечо. Он знал, что автономный модуль-видеокамера мгновенно активирует двигатели, пристроится сразу за вагонеткой, затем наладит фокусировку изображения и проложит радиоканал с Дейча. Теперь за качество картинки можно не волноваться — техника сама будет выбирать удачные планы и составлять композиции. Тронув мочку уха, в котором крепился миниатюрный наушник-микрофон, Колбин активизировал и его. Почти сразу же раздался взволнованный голос редактора:
— Борис, подлец, тебе все-таки удалось провести тупых саилоков! Я в тебя верил! Ух ты, картинка супер! Вид просто убойный! Э-э-э! Надеюсь, ты все организовал как надо! Ладно, даю полуминутную рекламу, затем прямой эфир! Готовься!
Парень едва сдержался от самодовольной ухмылки. Еще рано — сначала дело. А уж потом дифирамбы, гонорар, слава, скандальная репутация…
— Скажите-ка, вы не хотели бы поговорить со мной, пока мы еще живы? — предельно вежливо обратился к кламианту Борис. — А то мне немного не по себе, волнуюсь… Честно говоря, умирать страшновато…
Кламиант отвернулся от созерцаемого заката и испытующе уставился на человека. Затем из декодера зазвучали сухие, лишенные эмоций слова переводчика:
— Конечно, я готов к беседе. Только не переживайте — смерти не избежать. Она всегда возьмет свое — если не сейчас, то завтра точно…
— Спасибо, я постараюсь, — кивнул Колбин. В ухе сдавленно зашептал редактор, сообщая, что до прямого эфира осталось десять секунд. — Хочется скоротать время, с каждой секундой становится все тревожнее и тревожнее… Наверное, вы понимаете мое состояние?
— Естественно, понимаю, — осьминог зашевелился в аквариуме. — Представители нашей расы с самого рождения начинают готовиться к смерти — таковы традиции и особенности кламиантов…
