– Пошли, – ответил Миколас. – А то еще присмотрится к тебе, узнает и донесет своим офицерам.
– Все не так легко, – заметил отец Антанас. – Я думал, будет проще. С этого дня, Пятрас, ты должен все время находиться с Миколасом. Нужно, чтобы к тебе привыкли. Ты не забыл, что будешь делать в костеле?
«Отец Антанас должен бояться больше, чем я. Если меня узнают, его сразу посадят в гестапо, – подумал я. – И Миколасу тоже не сладко придется».
– Нет, дядя.
Я первый раз назвал его дядей без посторонних. Но он мне нравился, если забыть про всех его святых и богов. Он был смелый и очень выдержанный. У него была просто железная воля. Он никогда не терялся.
Видно, я сказал слово «дядя» как-то по-особенному, потому что отец Антанас одну секунду помолчал, затем ответил:
– Хорошо, мой мальчик. Не волнуйся, все будет хорошо.
Когда все встали на колени и начали молиться, я тоже опустился на колени. Я смотрел в спину отца Антанаса, слушал органную музыку, которая звучала где-то под высокими сводами костела, и думал про своих. Я думал про папу: «Где он сейчас? Стоит в окопе или идет в атаку, а кругом солдаты подпрыгивают и падают, а он идет и идет». Я думал про маму и Олю, и никак не мог себе представить, как они могут без меня жить. Никак.
– Вставай, – прошептал Миколас.
Я встал. Мы все трое повернулись лицами к залу. Отец Антанас стал читать молитву.
Люди молились. Они опустили головы и молились. Все. Я вспомнил слова отца Антанаса, что каждый, когда молится, просит бога о помощи в горе и благодарит за радость. Я посмотрел на лица этих людей:.они все просили о помощи.
– Отец Антанас, – сказал я после службы, – а если бог им не пошлет помощь, что тогда?
– Тогда они смирятся и будут ждать.
– А мой папа говорил, что надо надеяться на себя.
– Твой отец был неправ; все равно бог сделает, что ему угодно. Никто не хотел, чтобы пришли германцы. А они пришли.
– Лучше было бы, если бы вы подняли восстание, чем ждать и просить помощи у бога.
– Я прошу тебя, не говори этого Миколасу. Ты смутишь его покой. Он верит в господа, и это приносит ему облегчение. А у тебя в душе всегда смута.
Как-то Марта появилась у нас раньше обычного. Ей надо было стирать белье. А я только встал, еще не причесался и был без очков. Она посмотрела на меня и сказала:
– Пятрас, я не знала, что два человека могут иметь одно лицо. Я уже видела одного мальчика, как две капли воды похожего на тебя.
– На кого же он похож? – настороженно спросил Миколас.
– Страшно говорить, но Пятрас похож на сына русского генерала.
– Прекрасно, – улыбнулся я. – Когда вернется Советская Армия, я обязательно познакомлюсь со своим двойником.
– А ты думаешь, она вернется? – спросила Марта. – Ты настоящий советский.
Марта вышла из нашей комнаты.
– Что теперь делать? – спросил Миколас. – Она, конечно, не донесет в гестапо, но может кому-нибудь рассказать.
– Пойдем к дяде, – сказал я.
– Дядя! – крикнул Миколас. – Марта узнала Пятраса Он был без очков.
– Я завтра уйду, – сказал я.
– Марта, Марта! – позвал священник. Он ничуть не изменился в лице. Он сидел нога на ногу, положив руки с длинными матовыми пальцами на колени. – Марта, теперь ты знаешь, что Пятрас – сын генерала Телешова. Если ты пойдешь в гестапо, то получишь большую награду, а меня, Миколаса и Пятраса посадят в тюрьму. А если ты не пойдешь в гестапо, но расскажешь кому-нибудь об этом, то тот человек пойдет в гестапо, получит твою награду. А нас все равно заберут да еще впридачу тебя. Ты умная и честная женщина, Марта, и ты знаешь, как тебе поступить.
– Да, мой отец. Я знаю, Я пойду стирать белье и прошу меня больше не отрывать, а то вы сегодня останетесь без обеда.
Эти очки, – они все время не давали мне покоя. Они давили на переносицу, стекла пылились, и приходилось их протирать. Но отец Антанас не разрешал их снимать.
Мы жили, как будто не было войны. Не было выстрелов, не было бомбежек. Но только все внутри у меня было в напряжении. Я чего-то ждал. И в этот день, когда Марта узнала меня, произошло событие, которое нарушило спокойное течение моей жизни.
Марта послала меня к Ирене за хлебом. Я вбежал в магазин и так тихо открыл дверь, что колокольчик не звякнул. За прилавком никого не было, а дверь в пекарню была плотно притворена. Я постучался и открыл дверь. И в ту же секунду Ирена повернула ко мне испуганное лицо, а высокий, удивительно знакомый мужчина быстро вышел в соседнюю комнату.
– Нельзя заходить без стука, – сказала Ирена. – Ты напугал моего жениха, Пятрас.
– Я не знал. Простите меня.
– Ты, пожалуйста, никому не говори. А то отец будет ругаться. Он не любит, когда мой жених приходит без него.
Я слушал Ирену, а сам все вспоминал, где я видел этого человека. На улице я вдруг вспомнил: «Это же майор Шевцов, знаменитый майор Шевцов, у которого было два ордена Красного Знамени за гражданскую войну. Его поэтому все наши ребята знали. Конечно, это майор Шевцов, только он сбрил усы. У него были такие замечательные усы, закрученные кверху».
Я повернулся обратно и вошел в магазин. Мне так хотелось поговорить с майором Шевцовым.
