– Ирена, – от волнения я забыл все литовские слова и сказал по-русски: – Вы меня не узнали? Я Леня Телешов, я совсем не Пятрас. Можно мне повидаться с майором Шевцовым? – Я снял очки. Ирена смотрела на меня и ничего не отвечала. – Вы меня не узнали? – Я растрепал волосы, чтобы быть больше похожим на Леньку Телешова.
– Теперь я тебя узнала, – ответила Ирена. – Я тебя узнала, но никакого Шевцова у нас нет. Иди домой, Пятрас, и больше никому не говори, что ты Телешов.
– Мне надо поговорить с майором Шевцовым! Вы понимаете это или нет? Я не уйду. Я никуда не уйду!
– Хорошо. Я спрошу у него.
Сначала я ничего не сказал Миколасу, но упрямо водил его весь день мимо магазина Ирены.
– Мне надоело здесь торчать. Пойдем куда-нибудь.
– Еще немного, Миколас, – попросил я.
– Я больше не хочу, здесь гестаповцы. Противно иа них смотреть.
Тогда я затащил его в первый попавшийся подъезд и зашептал на ухо:
– У Ирены в магазине прячется майор Шевцов. Помнишь, такой усатый? Твой дядя назвал его «варваром» за то, что он громко чихал и курил самокрутки. Я должен с ним встретиться. Ирена мне обещала.
– Это опасно, – сказал Миколас. – Нужно поговорить с дядей.
– Струсил? – спросил я. – Если дядя об этом узнает, он не разрешит нам с ним встретиться.
В тот день мы так и не дождались Ирены. А на следующий, когда я не вытерпел и зашел к Ирене, она сказала:
– Приходи в четыре. И не болтайтесь с Миколасом под нашими окнами.
Я еле дождался четырех часов. Я ничего не видел, ничего не слышал. В моих ушах звучал голос Ирены: «В четыре часа… в четыре часа…»
– Ты почему ничего не ешь, Пятрас? – спросил отец Антанас.
– Мне не хочется.
– Ты волнуешься. Миколас, что произошло?
– Ничего, дядя. Просто Пятрасу надоела картошка.
– У многих сейчас нет даже и этого. Многие умирают от голода. Скажите спасибо богу за картошку.
Ровно в четыре я переступил порог магазина. Ирена подняла на меня глаза и показала, чтобы я вошел. Я прошел через пекарню в комнату.
За столом сидел майор Шевцов. Он был в гражданском костюме. Я остановился у двери и снял очки.
– Ну, здравствуй, Ленька Телешов, – сказал Шевцов.
Я бросился к нему навстречу. Он обнял меня за плечи, крепко поцеловал, потрепал по волосам. Еще раз поцеловал.
– Здравствуй, Ленька! Попали мы с тобой в переделку.
Твой батька сказал бы: «Не терять голову и крепче сжать кулаки!»
– А где сейчас наши?
– Далеко. Года два придется тебе подождать.
– Два года?
– Ну как ты здесь живешь?
– Разговариваю только по-литовски. Зовут меня Пятрас. В костеле служкой прислуживаю.
– Да, брат, тяжело. Но не тебе одному. Ирена, например, с гитлеровскими офицерами гуляет. Тоже нелегко. А отца-то видел?
– Видел. Папа сначала повез меня к нашему учителю литовского языка, но тот куда-то уехал. Папа меня и отвез к священнику, – сказал я. – А Егорова убили.
– Многих убили, – ответил Шевцов. – А вот я пока жив.
Мы замолчали. Вернее, молчал Шевцов, а мне не хотелось ему мешать. Ему было потруднее, чем мне.
– Ухожу, – сказал Шевцов. – Попробую перейти фронт.
– Возьмите меня.
– Я бы с большим удовольствием, но нельзя. У меня длинная дорога. Ночевки в лесу. Голод. Опасность.
– Возьмите меня! – снова сказал я. – Я не боюсь. Меня мама ждет.
– Нет. Один из нас должен дожить до победы. Я не доживу, я не доберусь, ты тогда батьке расскажешь про майора Шевцова. Ты только запомни, что я тебе расскажу.
…Мы крепко стояли в обороне. У меня какие ребята были в батальоне – камни, а не люди. А фашисты шли и шли, а мы их били и били. А потом, когда они отрезали нас от полка и пошли в десятую атаку, я решил идти сам в контратаку. Я вспомнил гражданскую, тогда тоже нелегко было. Без винтовок на врага ходили. Я встал и крикнул:
«Ребята, за мной!»
И они, конечно, меня не подвели. Мы пошли на фашистов, а они шли на нас. И они не выдержали. Мы перешли границу и ворвались в немецкую деревушку. Там нас окружили. И мы дрались два дня.
Теперь никто не знает, куда подевался батальон майора Шевцова. Еще скажут, что он дал тягу или сдался в плен. А может быть, из всей Советской Армии он первый побывал на территории врага. Ты это, Ленька, обязательно запомни.
– До свидания, – сказал я. – Если доберетесь, разыщите папу… или маму. Передайте от меня привет.
– Хорошо, – сказал Шевцов. – Дай я тебя чмокну, и иди. – Шевцов нагнулся ко мне и крепко поцеловал. – Ну, ну, что с тобой? Иди. Когда нужна будет помощь или совет, заходи к Лаунайтису. Он умный парень.
Я обнял его за плечи, и мне показалось, что я обнимаю папины плечи: у него были такие же крутые и сильные.
А утром пришла Марта и сказала:
– Гестаповцы взяли старого Лаунайтиса и Ирену. У них нашли русского офицера. Говорят, их расстреляют.
– Майора Шевцова?! – спросил я. – Они арестовали майора Шевцова?
– Я не знаю, – ответила Марта, – говорят, русского офицера. Он дрался, когда его арестовывали.
– Откуда ты знаешь про майора Шевцова? – спросил отец Антанас.
– Мы видели его в окне у Ирены, – соврал Миколас. – Мы проходили мимо и увидали его.
