– Нет, – ответила Елка. – Скоро придет, она звонила. Ты раздевайся, мой руки. Как прошла лекция?
– Хорошо. – Федор Иванович снял пальто и стал нащупывать крючок на вешалке.
Елка заглянула ему в лицо. Она видела за темными стеклами очков закрытые глаза. Сколько раз она смотрела ему п глаза и думала: вдруг они начнут видеть.
Отец повесил пальто и спросил:
– Что ты на меня смотришь?
– Так просто, – сказала Елка. – Посмотрела так просто.
В это время пришла Майя Михайловна. У нее был обеденный перерыв. Все сели к столу.
– Ну, как лекция? – спросила она.
Елка увидала, что папа нахмурился, и подумала: «Ну, зачем мама спрашивает про лекцию? Сначала я, потом она».
– Мне надоело даже вспоминать про эти лекции, – ответил Федор Иванович. – Санитарная гигиена. Занимаюсь этим, потому что больше ничего не могу.
– Ты врач, – сказала Майя Михайловна. – Это твоя специальность.
– Моя специальность хирургия. Я сделал тысячу операций. А теперь не хочу ничего знать о медицине. Мне надоело читать лекции. – Он встал из-за стола.
Когда папа волновался – Елка заметила, – он терял уверенность в движениях. Вот и сейчас – прежде чем дойти до двери в другую комнату, Федор Иванович зацепился за ножку кресла и ударился о книжный шкаф.
– Соседи говорят, что тебе с ним мучение. Это правда? – спросила Елка.
– Да, Елка, – ответила Майя Михайловна, – мучение. Тогда он был веселый. Мне не трудно, что он не видит, трудно, что он невеселый. Пойди позови его. Надо же пообедать.
Но Федор Иванович вернулся сам.
Прости, – сказал он жене. – Я погорячился.
– Ничего. Действительно, ты устал. Зато это была последняя лекция. Через неделю я получу отпуск, и мы поедем в твою деревню.
– Наконец-то, – сказал Федор Иванович. – Надоело ь городе. Будем, Елка, ходить с тобой на рыбалку.
– На рыбалку, – ответила Елка, – И в лес за грибами. – Елка замолчала. Она вспомнила, что грибы собирать папа не сможет.
Но Федор Иванович сказал:
– Правильно. Будем ходить за грибами. Насушим маме грибов па зиму.
В деревню от станции ехали грузовиком. Федор Иванович и Елка сидели в кузове, а Майя Михайловна – в кабине с шофером.
– Мы въехали в деревню, – сказала Елка.
– Ну? – спросил Федор Иванович. – Почему ты замолчала?
– Мы едем по главной улице, – снова заговорила Елка. Она пыльная. В окне дома стоит кукла, а рядом сидит кот. Он…
– Елка, – перебил ее Федор Иванович. – Опять не по существу…
Елка вздохнула:
– Сейчас будет по существу. На улице строится деревянный дом, а рядом много мусора.
Машина резко затормозила и остановилась.
– Кажется, приехали. – Елка осмотрелась. – Стоим у старого дома с заколоченными окнами.
– Это и есть афанасьевский, – шофер с любопытством посмотрел на Федора Ивановича. – Пять лет никто в нем не живет.
Федор Иванович взялся за борт кузова, чтобы прыгнуть на землю.
– Осторожнее, – предупредил шофер и хотел помочь Федору Ивановичу.
– Не надо, – сказала Майя Михайловна. – Он сам.
Елка посмотрела, как папа, спотыкаясь, торопился к дому.
Он уперся в стену и по стене пошел к дверям. На дверях Федор Иванович нащупал доски, набитые крест-накрест, и спросил:
– Нет у вас топора, что ли?
– Есть ломик, – ответил шофер.
Елка взяла ломик у шофера и отнесла отцу.
Федор Иванович подсунул ломик под доски, сильно рванул. Доски отлетели и упали Федору Ивановичу под ноги, ржавыми гвоздями кверху. Елка убрала доски, чтобы пана не наступил на них.
– Майя, Елка! – позвал Федор Иванович. – Пошли. – Он открыл дверь, и они скрылись в доме.
Шофер влез в кузов, снял чемодан, отнес к дому и уехал.
– Темно, – сказала Елка. – И пахнет плесенью.
– Здесь никто не жил пять лет, – ответил Федор Иванович.
– Откроем окна, вымоем полы – и сразу станет веселее, – сказала Майя Михайловна.
Федор Иванович вытянул руку и прошел вперед.
– Печь. В пей мама пекла хлебы. Они пахли тмином. Стол. Ого, даже сохранились вырезки. Майя, посмотри, здесь вырезано слово «мужайся»!
– Да. Мужайся.
– Мы так здоровались с Антоном. Перочинным ножом вырезал. А мама мне за это надавала подзатыльников. – Федор Иванович продвинулся дальше. – Кровать, мамина кровать… – Он протянул руку к стене. – Фотографии пыльные…
Елка посмотрела на маму и поняла, что та сейчас заплачет. Тогда она сказала:
– Не знаю, как вы, а я хочу есть.
– Хорошо вернуться в родной дом. – сказал Федор Иванович. – Даже если он забит.
– Я хочу есть, – повторила Елка.
– Правильно, – сказал Федор Иванович. – Устроим завтрак по-походному. Пошли к машине, а то шофер заждался.
– Он уехал, вытащил вещи и уехал, – сказала Елка.
– Черт возьми! А я даже не слышал, как он уехал.
– Действительно, уехал. – Майя Михайловна выглянула в окно. – И я не слышала.
Весь день Елка с мамой и папой приводили дом в порядок. Вечером пришли гости. Все больше женщины, и все пожилые. Они знали Федора Ивановича с детства и звали Федей.
Елке надоели разговоры и расспросы про городскую жизнь, и она вышла во двор. Когда гости проходили мимо нее, то одна женщина сказала:
– Лучше был бы он без руки или без ноги. А слепой, ровно маленькое дитя. Ничего сам не может: ни дров наколоть, ни воды принести.
