— Так уж и загадкой? — карие глаза наместника слегка сузились и заиграли лукавыми бликами. — Впрочем, неучтиво держать гостей столь продолжительное время на холодном ветру. — (Инспектор заметил, что при слове «гостей» Смита слегка передёрнуло) — Лвангха проводит вас в заранее приготовленные для вас кельи.
Лвангха один из монахов с поклоном пригласил Кроуза и Смита следовать за собой. Наместник же остался стоять посреди монастырской площади, провожая вновь прибывших своим чистым незамутнённым взглядом.
К своему удивлению, в продолжение всего пути, проходившего через ряд сводчатых галерей и тоннелей, сопровождавшегося спусками и подъёмами по самым разным прямым и закручивающимся каменным лестницам, иногда, вдоль старых полуразрушенных стен и бойниц, инспектор не заметил ни одного человека. Не услышал он также, как не прислушивался, ни единого звука человеческой речи. Более того, у него сложилось впечатление, что монастырь Тяо Бон не просто необитаем, а необитаем уже много лет! Как долго, сказать было трудно.
— Вам сюда, мистер Кроуз. — Лвангха указал инспектору на маленькую железную дверь в каменной стене. — Татху пойдёт со мной дальше.
«Так, вот нас уже и разделили» — с нарастающей в груди тревогой подумал инспектор. Ещё более его обеспокоили и обескуражили слова, сказанные Смитом. Нет, даже не сами слова, а то, как он их произнёс. Друг Лемюэль обернулся к нему и с виноватой улыбкой клоуна, идущего на эшафот, поджимая губы, вымолвил просто и сердечно:
— Прощайте, дорогой друг Джозеф.
Инспектор с недоумённым негодованием посмотрел на их проводника Лвангха. Что происходит? Что значит, прощайте?! Но тот и глазом не моргнул, а коммивояжер делал своим лицом примирительные гримасы, выражающие полную смиренность и покорность судьбе. Все понимали, что происходит. Но только не он, Джозеф Кроуз!
— Вам не следует беспокоиться, — наконец, выдавил из себя до того безмолвный Лвангха, — и добавил через пару секунд, — никогда.
После того, как две фигуры скрылись за ближайшим лестничным пролётом, бывший полицейский осторожно отворил дверь предназначенной ему кельи. Он ожидал увидеть перед собой нечто наподобие мрачного средневекового каземата. Но вместо этого его взору предстало залитое безупречным солнечным светом, свободно проникающим внутрь меду распахнутыми настежь оконными створками, укромное продолговатое помещение. Пол его для утепления был выстлан ячьим мехом, а голые каменные стены оказались задрапированными какими-то плетёными циновками с непонятными на них руническими начертаниями. Также в келье обнаружилась низенькая всего в несколько дюймов жёсткая лежанка с валиком у изголовья, и ещё нечто напоминающее стол, чуть большей высоты.
Когда Джозеф Кроуз, быстро расшнуровав свои походные ботинки, выглянул в оконце, на какое-то мгновение дыхание его перехватило. Внизу простиралась самая настоящая бездна, на дне которой поблёскивала тонкая полоска горной реки, а до проплывающих вверху редких перистых облаков, казалось, можно было дотянуться рукой. В ушах инспектора свистел ветер, и он вынужден был ухватиться за одну створку, чтобы ненароком от избытка чувств не вывалиться в оконный проём, сразу же по прибытии в монастырь Тяо Бон.
После этого инспектор с удовольствием завалился на лежанку, привычно скрестив ноги и заложив руки за голову. В келье было довольно прохладно, но оконных створок закрывать не хотелось, лишая себя припекающих и убаюкивающих солнечных лучей, почти прямо попадавших на его ложе, да к тому же, постепенно рассеивающих возникшую было в нём тревогу. Так он и сам не заметил, как провалился в сладкую дрёму, которую примерно через полчаса нарушил вкрадчивый стук в дверь.
— Мистер Кроуз, мистер Кроуз, — бывший полицейский, а ныне странноприимец загадочного монастыря Тяо Бон, узнал голос монаха Лвангха, — достопочтенный Наместник Лунгху приглашает Вас в трапезную с ним отобедать, если Вы, конечно, не против.
Его английский, отметил инспектор, был безупречен. Но он, по своей привычке, почему-то оканчивал начатую фразу после определённой паузы.
— Да, да, конечно, входите, — пригласил Кроуз, нехотя поднимаясь со своей нагретой теплом его тела лежанки.
Но монах предпочёл деликатно дожидаться его за дверью.
Затяжной переход из кельи в трапезную по многочисленным тоннелям, коридорам и лестницам, напоминающий движение в пространственном лабиринте трёх измерений, к изумлению инспектора, снова не выявил ни малейших признаков жизни в загадочной монастырской обители.
Каково же было удивление Джозефа Кроуза, когда в конце своего пути в трапезную он увидел сидящим за обеденным столом вместе с Наместником Лунгху своего друга Лемюэля Смита, который уже, было, так странно распрощался с ним. Однако Кроуз заметил также и то, что коммивояжер пребывал в весьма удручённом состоянии. Инспектору даже показалось, что тот ему как будто не рад, и что послушнику вообще тягостна вся эта ситуация предстоящего совместного застолья. Лицо же Наместника, как и прежде, не выражало ничего, кроме сиятельного спокойствия.
