— Тот, кто вынес Самоучитель из монастыря, тот его и вернул обратно, — отрезал Наместник.
Коммивояжер нервно вскинулся.
— То есть Вы хотите сказать, достопочтенный Лунгху, что Патриарх Тлаху, сначала вынес Самоучитель Игры из обители, а теперь вернул его обратно? — попытался уточнить инспектор.
— Нет, я этого не говорил. Это он, — наместник указал пальцем на Смита, — Татху вынес Самоучитель, а теперь вернул его обратно.
Смит открыл рот от удивления и побледнел.
— Я??? Но я… Джозеф, — он обернулся к инспектору, — клянусь, я рассказал Вам всю правду! Я не выносил Самоучителя из монастыря!
— Наместник, объясните, наконец, что всё это значит? — Кроуз был обескуражен не меньше самого, ничего не понимающего коммивояжера.
— А кто вам сказал, что Самоучитель Игры — это манускрипт?
Кроуз со Смитом переглянулись.
— Самоучитель Игры — это флейта.
В нечеловеческих глазах Наместника Лунгху сверкнула молния.
Засунув руки в карманы и нервно насвистывая что-то врезавшееся в память из Дюка Элингтона, Ричард подходил к «Усталому Дракону». Он прекрасно знал, что застать хозяина заведения здесь в дневное время было делом почти безнадёжным. Но то, что произошло вчера вечером в игровом зале, будоражило его воображение всю прошедшую ночь так, что заснуть новоиспечённому «рабовладельцу» удалось с превеликим трудом уже только под утро. И потом, друг Джозеф ведь сам говорил ему, что если он внезапно понадобится корреспонденту, тот его может быстро отыскать через Сянь Пина. Ричард счёл совершенно необходимым безотлагательно уведомить Кроуза о случившемся накануне. И поэтому сразу по пробуждении направился в «Усталый Дракон», рассчитывая там заодно и позавтракать. Китаец в расшитом бутафорским золотом лиловом сюртуке, в парике с буклями и в ситцевых чулках над башмаками с пряжками, стоящий, как всегда, у дверей заведения, встретил репортёра непривычно, если не сказать, неприлично холодно. Открыл перед ним дверь молча и ответил на приветствие, как-то стыдливо отворачиваясь, едва-едва.
«Так, что-то уже не так» — думал с тревогой Ричард, спускаясь по слабоосвещённым ступенькам лестницы ниже уровня городских мостовых. — Можно подумать, я здесь вчера устроил пьяный дебош, только об этом ничего не помню, в то время, как остальным всё известно в подробностях».
— Добрый день, дружище Сянь Пин!
За спиной привычно брякнули деревянные висюльки.
Вместо ответа бармен приложил к губам указательный палец.
Репортёр с тревогой оглядел зал — четыре посетителя за разными столиками спокойно и сосредоточенно уплетали свой ланч. Осторожно приблизившись к барной стойке, он почти шёпотом спросил:
— Что-нибудь случилось?
— Случилось, — Сянь Пин отчего-то старался не смотреть ему в глаза. — Мистер Кроуз там, — уйгур указал на коридор, освещённый изумрудным светом.
— К нему можно войти?
— Думаю, раз уж пришли, нужно, — старик говорил так же тихо, чтобы их не могли слышать посетители, хотя вряд ли кто-нибудь из них понимал по-русски.
— Хорошо, я и не надеялся его застать здесь в столь ранний час.
Ответ бармена не на шутку озадачил Ричарда. Что это значит, «раз уж пришли»? Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания посетителей, корреспондент быстро скользнул за полупрозрачную занавеску. Место расположения кабинета хозяина заведения он узнал ещё в прошлый раз, оказавшись в мире изумрудного света вместе с Ци Си. Кстати, где она? Ричард поймал себя на мысли, что её отсутствие он воспринял, как, несомненно, дурной для себя знак, и окончательно запутался в происходящем.
Джозеф Кроуз предстал перед корреспондентом, сидящим за столом, совершенно бледным и пьяным. Его непривычная, неестественная бледность, почти слилась с ослепительной белизной его волос. «Вот тебе и белый Господин!» — Ричард удивился, своей дурацкой аллегории. С первого взгляда было ясно, что у непоколебимо всесильного и всегда уверенного в себе Кроуза случилось что-то непоправимо страшное.
— Джозеф, что?!
— Милинда… Милинда сегодня ночью перерезала себе горло опасной бритвой, — не сказал, а с трудом прохрипел он.
У корреспондента чуть не подкосились ноги.
— Джозеф, я не хотел, я и представить себе не мог, что она…
— Сядь! — Кроуз дотянулся до своего личного бара и достал оттуда вторую, внушительных размеров пузатую рюмку, после чего наполнил её до краёв русской водкой. — Пей!
Ричард на ватных ногах, с трудом доковылял до стола. После чего, не говоря ни слова, залпом опорожнил граммов семьдесят пять прозрачной, немного вязкой жидкости, и тут же рухнул на мягкий восточный ковёр.
— Не хватало мне, чтобы ты ещё сейчас убился насмерть, разбив свою ничего не стоящую голову о дорогую антикварную мебель, — хозяин «Усталого Дракона» оттирал корреспонденту виски нашатырём и периодически совал ему под нос резко пахнущий тампон.
К Ричарду медленно возвращалась ясность очертаний окружающего мира.
