— Вот уже 86 лет в Гонконге существует масонская ложа. Из этого факта, собственно, никто и никогда не делал тайны. Всем известно, что масоны вездесущи, как… — она быстро взглянула на корреспондента, и тот кивком головы подтвердил — всё верно, какая же это тайна? — Регулярно проводимые балы, собрания, посвящения, приёмы высоких гостей из Метрополии, так сказать, почтенных «градусников»… Всё шло своим чередом до тех пор, пока в конце XIX века с ложей не случилась странная метаморфоза. Что в точности произошло, мне неизвестно. Об этом не принято говорить и каким-либо образом выказывать интерес к данной теме.
Клеопатра занервничала и снова начала теребить обручальное кольцо.
— В том, что некоторые периферийные сообщества со временем обретали самостоятельность, тоже нет ничего удивительного — вполне обычное дело, поверьте. Все эти разговоры о мировом заговоре, об общем масонском центре — это всё бред, — она снова взглянула на Ричарда, и он снова утвердительно кивнул, давая понять, что и с этим спорить не станет. — Но здесь произошёл совершенно особый, экстраординарный случай. Магистр ложи без объяснения причин сложил с себя все полномочия и отбыл из Гонконга в Австралию. Все обязанности по управлению ложей перешли к Совету 12-ти, который решил впредь не выбирать Магистра, а управлять ложей коллегиально. Но и в этом решении Совета, по сути, нет ничего странного, так как подобные прецеденты в разное время имели место. В конце концов, данный факт никак не противоречил идеалам цехового братства, скорее даже наоборот. Вы меня понимаете?
Слышать от неё, от этой утончённой, аристократической особы об идеалах цехового братства Ричарду показалось несколько забавным.
— Думаю, в общих чертах, — он кашлянул в кулак.
— Но вот дальше происходит нечто странное. На одном из собраний ложи большинство членов Совета, мягко говоря, критически высказались относительно строгой вертикальной иерархии масонства. Речь идёт о так называемой концепции пирамиды. Совет 12-ти выдвинул более соответствующую, на их взгляд, Великому Замыслу идей и вещей концепцию Призмы. Я бы пропустила эти детали, если бы они не имели непосредственного отношения к сути проблемы, из-за которой Вы здесь.
«Так, она уже оправдывается».
— Нет, нет, продолжайте, это очень интересно, — корреспондент придвинулся поближе к столу.
Клеопатра недоверчиво посмотрела на него и заговорила снова.
— Точнее, они выдвинули тезис, согласно которому символ пирамиды был, не совсем верно истолкован первыми новоевропейскими масонами, в частности, небезызвестным Элиасом Эшмолом. Нужно сказать, что Эшмол никогда не принадлежал к братству вольных каменщиков. Этот человек родился в семье с положением, среди его предков встречались преуспевающие юристы, нотариусы и зажиточные антиквары. Он и сам имел неплохую солиситерскую практику в Лондоне… Боже мой, зачем я всё это Вам говорю? Я постараюсь покороче…
Так вот, если не вдаваться в детали переписки между Элиасом Эшмолом и Исааком Ньютоном, да, да, тем самым, — последний, ведь тоже принадлежал к членам одной из английских лож, — суть их концептуальных разногласий сводилась к следующему. По Эшмолу, Пирамида есть символ космического устройства, управления и вертикали власти, то есть, почитай, что божественного порядка. Ньютон же полагал, что Пирамида раскрывает своё истинное значение только в виде треугольной оптической призмы…
— Любопытно, я помню, нам ещё в школе рассказывали об этих опытах Ньютона по разложению дневного света на 7 цветов радуги при помощи треугольной призмы. Но я и не подозревал, что эти опыты имеют не только физический смысл. Можно, я закурю?
— Да, конечно.
Свою фирменную бензиновую «Zippo» Ричард обронил в самый момент похищения. Пришлось позаимствовать огоньку у каминного очага.
— Так на чём я остановилась? Ах, да. Разногласия — разногласиями, пусть бы себе дискутировали вволю о тайных смыслах. Разве не этим масоны занимались всегда? Однако концепция Призмы на почве здешней гонконгской ложи очень быстро обрела воплощение в, прямо скажем, довольно дикой с точки зрения современного цивилизованного человека, форме. Сейчас Вы поймёте, что я имею в виду.
Клеопатра хотела как можно быстрее перейти к сути вопроса, но никак не могла вырваться из лабиринта необходимых предварительных пояснений. Это её беспокоило и раздражало.
— Через некоторое время после того памятного собрания, на котором члены Совета 12-ти недвусмысленно намекнули на необходимость кардинальных перемен в ложе, — трудно сказать более определённо, — среди вольных братьев постепенно стала распространяться очень странная игра. Как бы это сказать… Поначалу то, что происходило, никем не воспринималось в качестве игры, а рассматривалось только как символическое воплощение концепции Призмы. Ну, что ли, своего рода ритуал, служащий закреплению нового ландмарка. Я понятно выражаюсь?
— Не беспокойтесь, продолжайте, — Ричард выпустил долгую струю дыма под массивный потолок с лепниной.
