— А Вы не можете просто взять и выйти из Игры? Ну, куда-нибудь уехать из Гонконга, например. — Ричард и сам чувствовал, что говорит не то, что-то глупое, неуместное и тщетное.
— Знаете, Вам это может показаться чудачеством, странностью, но дело в том, что я происхожу из старинного аристократического рода, и для меня это вопрос чести. Ну, если хотите, это как карточный долг, — женщина немного помедлила, — и потом, он мой муж.
— Как-как Вы сказали? Муж?! — корреспондент, как гром среди ясного неба, разразился неприличным, гомерическим хохотом.
— Что Вы находите в этом смешного? — Клеопатра слегка подёрнула плечами, как будто почувствовала озноб.
— Простите, это нервы, тяжёлая бессонная ночь.
Он всеми силами пытался унять случившуюся с ним натуральную смеховую истерику, сотрясавшую всё его существо изнутри — зажмуривал глаза, тёр пальцами переносицу, как делают те, кто носит пенсне, и продолжал беззвучно подпрыгивать на своём кривоногом, дореспубликанском стуле.
— Выпейте ещё воды, — безучастно посоветовала Клеопатра.
— Да, да, Вы правы. Ещё раз простите.
Придя в себя, Ричард почувствовал, что его снова клонит в равнодушный ко всему сон.
— Но, скажите на милость, причём здесь я? — спросил он, пока серое облако апатии не окутало его окончательно. (Этот вопрос уже давно «чесался» у него на языке).
— Я чуть не сбила Вас вчера утром на перекрёстке Натан-роуд и Шанхайского шоссе, помните? — она спросила так, как будто речь шла не о дорожном происшествии, едва не стоившем ему жизни, а о случившемся у них лет восемь назад мимолётном курортном романе.
— Так значит, за рулём «Паккарда» были Вы? — медленно выговорил он, что-то про себя соображая. — Ну, тогда спору нет, я — самая подходящая кандидатура.
— Вы напрасно ёрничаете, — обиделась аристократическая особа. — Как только я Вас увидела, я сразу поняла, что это знак! Я поняла, что Вы — именно тот человек, которого мне посылает судьба и который мне сможет помочь.
Ричарда внезапно охватила безотчётная ярость.
— Послушайте, Вы в своём уме?! Сначала Вы чуть не сбиваете меня на своём дурацком «Паккарде», потом меня едва не лишают пальца ваши костоломы, затем меня силой запихивают в машину, мне угрожают, и теперь оказывается, что я в благодарность за всё это должен каким-то совершенно непонятным мне образом освободить Вас из рабства, в котором вы находитесь у собственного мужа! И всё это только потому, что вчера утром кое у кого внезапно обострилось наследственное аристократическое безумие!
Пока корреспондент на одном дыхании произносил свою гневную тираду, в комнату просунулась коротко стриженая голова одного из ночных похитителей, того, что «едва не лишил его пальца» с вопросительно-недоумённым выражением на лице. Но Клеопатра недовольно посмотрела в его сторону, и дверь снова нехотя затворилась.
— В нашем роду, насколько мне известно, не было сумасшедших, — спокойно отреагировала она, когда корреспондент закончил, — зато по женской линии через поколение у нас передаётся одна маленькая анатомическая особенность — шестой палец на левой ноге. Хотите, покажу?
И не дожидаясь ответа, она ловко сбросила свою воздушную туфельку и распрямила в колене левую ногу почти на уровне столешницы. Он увидел сбоку от мизинца ещё один маленький дополнительный пальчик, разрастающийся из общего с мизинцем основания, как водянистый мексиканский кактус чильпомпо.
— У бабки был точно такой же, — женщина кокетливо повертела ступнёй, любуясь аккуратным костяным отростком, — немного неудобно, приходится делать обувь на заказ, в детстве я ужасно переживала по этому поводу, а теперь привыкла и даже, можно сказать, горжусь им, — после этих слов она снова упрятала свою «драгоценность» в туфлю.
«В самом деле, Клеопатра» — изумился Ричард.
— Вы меня спасёте?
Ему хотелось послать её ко всем чертям, кричать ей в лицо, рекомендуя ещё раз более внимательно рассмотреть своё генеалогическое древо на предмет присутствия в прошлом каких-нибудь сумасшедших родственничков (они там должны отыскаться, обязательно!); что она издевается над ним, ни в чём не повинном человеком, только вчера утром прибывшим в Гонконг; что она требует невозможного и сама прекрасно знает об этом; что он не станет лезть в чужие семейные дела (с какой ещё стати?), и многое другое… Однако ничего такого он не сказал, потому что эта женщина, сидящая перед ним, была не просто божественно красива, она была магнетически, волшебно притягательна, и её глаза снова были готовы в любое мгновение наполниться жгучими бриллиантами слёз.
— У Игры существует какой-нибудь прописанный официальный Регламент?
— Да, конечно! — радостно защебетала она. — Все правила и поправки, а так же Клятва Игрока, Кодекс Господства, Смиренная Грамота раба, полномочия Высшего Совета Судий, порядок разрешения споров…
— Мне нужно ознакомиться с этим документом. Где это можно сделать?
— Всё это находится в моём личном сейфе, — она понизила голос, — я могу тотчас же принести.
