В 1995-м Деннис задался целью посадить в машину чемпиона, а потому уговорил вернутся Большого Найджа. Тот, правда, внезапно оказался скорее Большúм, чем Найджем, попросту не поместившись в болид. Собственно говоря, из этой затеи ничего хорошего так и не получилось, хотя кокпит под британца расширили, и пару гонок он проехал.
Новый двигатель, проблемы компоновки узлов, а вместо того, чтобы их решать, команда растачивала кокпиты под Мэнселла! В общем, год получился трудным: отказы, отказы и еще раз отказы. К середине сезона детские болезни подлечили, машина стала быстрее, финн «урвал» два подиума, но стабильностью похвастать не мог.
Мэнселлозаменитель Марк Бланделл выглядел копией Мартина Брандла: иногда собирал бесхозные очки, но все, чем запомнился его сезон – это шасси, разрушенное в гравии в квалификации перед «Судзукой». Побывал за баранкой в 1995-м и Ян Магнуссен, когда перед Гран-при Тихого океана нашего героя настиг аппендицит. Посещение больницы прошло хорошо: операцию сделали, что нужно, отрезали, и Хаккинен, скажем так, налегке приехал вторым в Японии.
Сезон подходил к логичному финалу в Аделаиде. Михаэль Шумахер уже оформил второй титул, и настроение у всех было вполне чемоданным. Ничто, как говорится не предвещало…
10 ноября 1995 года, квалификация Гран-при Австралии. Мика проезжал по участку под названием «Раундэбаут», довольно коварному месту трассы, где бетонные барьеры, наступая со всех сторон, психологически подавляют тебя, буквально засасывают. Эта прямая переходила в крутой правый поворот «Брюэри Бэнд».
Хаккинен уже готовился к жесткому торможению, когда его болид, внезапно потеряв баланс, вышел из-под контроля: правое переднее колесо из-за прокола оторвалось от земли, а заднее левое попало на поребрик.
Мика избежал необратимых последствий лишь благодаря слаженной работе врачей и маршалов. Из-за сильнейшего удара о руль было прервано снабжение мозга кислородом: он не мог дышать, а рот был крепко сжат. В таком состоянии человек может находиться всего две-три минуты, и медикам пришлось делать трахеотомию прямо на трассе. Через 15 минут Мику погрузили в скорую и увезли в Королевский госпиталь Аделаиды.
Я совершенно не помнил момента аварии, зато отчетливо – минуты после столкновения. Сижу в кокпите, не могу пошевелить рукой. «Это серьезно», – промелькнула мысль. От глупостей в голове спасла Эрья. Открыв глаза, я увидел ее. Именно тогда пришло понимание, что нам суждено быть вместе, что она часть меня, часть моей жизни. Мне не нужен был человек, который возил бы меня в инвалидной коляске, – нужен был кто-то, с кем можно говорить. Мы проводили вместе очень много времени. Не будь ее рядом, я не смог бы вернуться в гонки.
С молодой женщиной по имени Эрья и фамилии Хонконен Мика познакомился в 1994-м, на одной из спонсорских тусовок. Отношениям до гонки в Аделаиде он не придавал особого значения. Но в тот день возле его кровати сидели менеджер и друг Дидье Коттон, Рон Деннис с супругой Лизой и… Эрья. Тогда еще никто не знал, будет ли Хаккинен вообще ходить и говорить, однако девушка свой выбор уже сделала. Она оставила работу ради парня, который мог остаться инвалидом.
Ох уж эти женщины! Не хотелось бы вдаваться в подробности (все же личная жизнь есть личная жизнь), но из песни слов не выкинешь. Какое-то время казалось, что союза крепче, чем Мика и Эрья, в мире не существует. Она была настоящей боевой подругой, прошедшей огонь, воду и медные трубы. Однако в 2005-м Мика сознался-таки – бросить «Формулу-1» его уговорила жена… а потом она же уговорила его вернуться в гонки, видимо поняв, что все закончится крайней стадией алкоголизма.
