Кстати, во время той гонки произошел такой случай. Джеймс Хант мчал на своем
Сам же Вильнёв на хорошо знакомой ему трассе, но на машине, настроенной под Лауду, мудро держался внутри пелотона, когда поскользнулся на том же масляном пятне. Торопясь «поймать» машину, Жиль переключился на первую передачу, с силой выжал сцепление… и трансмиссия не выдержала. Гран-при Канады завершился досрочно.
Вторая проверка на прочность состоялась на японской трассе «Фудзи». Квалификация опять не задалась, однако в гонке получилось отыграть несколько позиций. В какой-то момент Жиль пристроился за своим кумиром Ронни Петерсоном, который в таком же сумасшедше-интуитивном стиле пилотировал шестиколесный
Не знаю, передается ли подобное невезение по наследству, но спустя много лет примерно такая же история произошла в Австралии с другим Вильнёвым – Жаком.
Я даже не успел испугаться – все произошло мгновенно. Жаль этих людей. Такого не должно было случиться, да и они не должны были находиться в том месте, но кому теперь от этого легче. Каждое правило безопасности в автогонках написано кровью – это факт.
В межсезонье Жиль перевез семью в Европу, арендовав виллу в местечке Пляскассье, что недалеко от Канн. Впереди ждала насыщенная тестами зима. В процессе парень из Квебека покорил механиков «Скудерии»: живой и веселый, словно настоящий итальянец, Вильнёв оказался отличным камрадом – не то, что эти чопорные и капризные чемпионы, которых Энцо приглашал в команду чуть ли не пачками. Наш герой не делил людей на пилотов и механиков и никогда не боялся испачкать рук. Уже после первой зимы каждый механик команды из Маранелло был готов отдать за новичка жизнь.
И тут многие из вас зададутся вопросом – а что вообще такого в этом маленьком канадце нашел Энцо Феррари? За что его брать в стан легендарных «вздыбленных жеребцов»? Знаете, несколько сложных дебютных гонок – не показатель. Жиль получил далеко не лучшую технику, да и вокруг него творился полный хаос. Коммендаторе же за полвека в автоспорте привык доверять внутреннему голосу. К 1977 году он потерял сына, жену, братьев, многих друзей. Теряя пилотов, Энцо всегда находил новых гениев, и в этот раз он был уверен – Вильнёв один из таких.
Человек всегда чувствует, что парень напротив – свой, именно тот, кто нужен, и кто не подведет. Феррари видел столько могил своих ребят, что со временем выработал иммунитет к людям. Красные машины были ему ближе, чем гонщики, и это не метафора, однако Жиль изменил подобное отношение. Сердце старика растаяло. «Мой маленький канадец», – так он называл Вильнёва.
Феррари открыл Вильнёву двери на трассу в Фаэнце, а сам с увлечением наблюдал со второго этажа, где вел свою уединенную жизнь тирана-пенсионера, за тем, как этот Пикколо из Канады наматывал круг за кругом. Парень напоминал ему Тацио Нуволари, старого друга из далекой, навсегда ушедшей эпохи. Энцо не верил, что когда-нибудь ему вновь доведется встретить столь одержимого гонками человека. А Жиль все гнал и гнал, вылетал, разворачивался, но каждый раз возвращался на трассу.
Однажды, когда кто-то из инженеров пожаловался, что Жиль разбил очередную машину, Энцо Феррари посмотрел на него, как удав на кролика и спокойно произнес: «Разбил? Так делайте машины крепче».
Перебравшись в Европу, Жиль навсегда расстался с нищенской жизнью, что, впрочем, не заставило его изменить себе. Он получил достаточно денег, чтобы купить дом, и, да, хоть и обзавелся роскошной виллой в Каннах, но приобрел и диковинный по тем временам моторхоум – семья намеревалась продолжить кочевую жизнь.
