Таился во всем этом и другой момент. Пользуясь щедростью спонсоров и понимая, чем может закончиться карьера гонщика, Жак тусил на всю катушку: он купил себе суперкар, катер, фургон, внедорожник – в общем, действовал по принципу «живем один раз, и неизвестно, когда все это резко кончится». Да, Жак не погиб, а деньги в конце концов действительно резко кончились, доведя дядю нашего героя до банкротства. Финал этой истории оказался печальным, прежде всего для самого Жака – он так и не смог стать Жилем, не смог заменить болельщикам их маленького героя.
А что делают многие разочаровавшиеся в жизни мужики? Ну, перестав топить чувства в бутылке? Правильно – начинают героически воплощать свои мечты в детях. В идеале в чужих детях.
Дядя Жак решил всего лишь подтолкнуть племянника и отдал его в гоночную школу Джима Расселла. Для чистоты эксперимента фамилию 15-летнего подростка скрыли. В итоге парень стал лучшим учеником своего потока, а когда окружающие все же прознали, что этот вундеркинд еще и Вильнёв, церемония награждения моментально превратилась в автограф-сессию.
В конце лета 1986 года Жак-младший вовсю рассекал на треке в гонке канадского картингового чемпионата, когда в нем неожиданно проявилась наследственность. Сложно сказать, как этот момент пережили дедушка Севиль и особенно мама Джоан – карт юного гонщика налетел на заднее колесо машины соперника, взлетел в воздух, перевернулся и рухнул на асфальт. Зато известно, как отреагировал дядя Жак. Увидев, что все обошлось, и с его юным тезкой все в порядке, он захотел, чтобы мальчик продолжал соревнования, но тот, хоть и чувствовал себя нормально, ехать отказался. Реакция дяди не заставила себя долго ждать: «Хлюпик, избаловали тебя в плюшевом Монако».
Стоит признать, повод говорить об избалованности у дяди имелся. Жака и его сестренку Мелани с подачи друга семьи Патрика Тамбэ отдали в престижный пансион «Бо Солей» в Швейцарских Альпах, где дети пять лет катались, словно сыр в масле. В какой-то момент и сам Жак начал забывать миссию, возложенную на него знаменитым отцом – стать чемпионом «Формулы-1».
Я любил эту школу, она стала для меня своего рода общиной, в которой я познавал хитрости жизни. Я разбирался с полицией, учился не выходить за рамки и играть по правилам. Там у меня случился первый секс, я выпил первую кружку пива и не только. В этом месте со мной происходило все то, что переживают подростки. Было здорово.
Дядю Жака, выдернувшего парня в Канаду и сходу бросившего его в омут автоспорта, возмущало то, что пацан, по его мнению, не совсем понимал, для чего рожден. Вот только на самом деле Вильнёв-младший уже все понимал – пока он не попадет в «Формулу-1» и не завоюет титул, от него не отстанут.
Летом 1987 года Жак записался в гоночную школу «Спенар-Давид», руководил которой бывший напарник Жиля в «Формуле Атлантик» Ришар Спенар. Гонщики не отличались теплотой в отношениях, поэтому на какие-либо поблажки сын легенды мог не рассчитывать. Более того, Спенар отмечал своего ученика как не слишком старательного, вслед за Жаком-старшим называя нашего парня избалованным «мажором из Монако».
Так считали не они одни, но Жак уже сделал свой выбор – он пошел своим путем, который был заполнен звуком ревущих моторов и следами покрышек на асфальте. Лыжи и прочие развлечения остались позади, настало время автоспорта.
Чтобы участвовать в гонках, Жаку нужны были права. В Монако их выдавали только с 21 года, поэтому наш герой взял, да и подал прошение о гражданстве Андорры, где водить разрешалось с 16. Мама Джоан в тот момент забеспокоилась, но опытные друзья подсказали – бороться с этим бесполезно, проще взять ситуацию под контроль, и Жак начал появляться на европейских гонках с запиской от матери (в то время так было положено). Правда, Джоан хоть и выписывала каждый раз согласие на участие сына в гонках, сама выступала против его увлечения. Она хотела, чтобы Жак стал инженером, работавшим подальше от трассы и всего этого безумия. Причины подобного желания были вполне понятны.
Мама надеялась, что я не пойду в гонки. Не думаю, что это было из-за опасности. Скорее она понимала, под какое давление, способное сломать меня, я попаду. Но я был упрям, останавливать меня было бесполезно, поэтому она решила помогать мне.
