Но и на это все можно, можно было закрыть глаза – при желании или банальной невнимательности. А вот чего нельзя было пропустить – так это растущих из лопаток длинных, покрытых черной шерстью лоскутов плоти с налипшей внизу грязью осенних дорог.
Издалека они казались элементом странного костюма; однако если подойти поближе, можно заметить, что в тех местах, откуда торчат эти шерстяные фалды, неаккуратно распорото пальто и в прорехах виднеется бледная кожа, покрытая россыпью родинок и волосами, нисколько не напоминающими человеческие. Скорее, кошачью шерсть – недлинную, плотную и сильно линяющую, оставляющую следы на мебели и на одежде. К слову, а одежда ли это? Из чего она сделана, что это за материал, влажный и пористый, как кожа улитки, на котором налипает шерсть от «крыльев» и иногда – пролетающий мимо мусор?..
Направление движения сменилось: существо подняло голову. Оно стояло возле восьмиэтажного симпатичного дома в относительно старом, но не историческом районе Москвы; из окна на третьем, кажется, этаже раздавался женский плач, перемежаемый слабыми стонами и причитаниями: «Ой, мамочки, ой, Господи, не могу…»
Оставалось около восьми минут до момента, когда скорая помощь остановится возле нужного подъезда: уж слишком неудобный въезд в этот двор.
Длинные шерстяные лоскуты несколько раз дернулись, понемногу поднимаясь над землей; теперь они походили на слабые анемичные лапы чудовища, а не на крылья. Наконец они с силой оттолкнулись, и существо, до того прикованное к асфальту липкими полами своего пальто, поднялось в воздух. Черная шляпа слегка съехала назад, и полы ее создавали вокруг головы темный круг. Крылья дернулись еще несколько раз, не синхронно и хаотично, перекашивая фигуру существа на правую сторону; впрочем, оно будто бы и не пыталось сохранять равновесие при полете и, едва оказавшись на нужной высоте, превратилось в черную живую тень, с хлюпающим шумом вползая в щель слегка приоткрытого окна.
У Валентины, неумной, но доброй и славной девушки из хорошей семьи с третьего этажа дома номер пять по Нижней Сыромятнической, сегодня родился сын, пока к ней ехала машина скорой помощи; и у него, как и у любого ребенка на земном шаре, был свой ангел-хранитель. Едва придя в этот мир, мальчик увидел его бледное неестественное лицо с черными глазами и едва намеченными ноздрями, его длинную и мягкую гибкую шею, его покрытые кошачьей шерстью крылья, похожие не то на страшную кожную болезнь, не то на мохнатые лапы чудовища, – и заорал от ужаса.
Услышав крик сына, Валентина почувствовала себя счастливой; она была не одна, кто улыбался в этой комнате.
Один мальчик, его звали Семён, жил с мамой, папы он никогда не видел. По словам мамы, отец давно умер, еще до рождения мальчика, поэтому мама часто навещала папу на кладбище.
Мама была строгая, одевалась скромно – носила длинные юбки и не очень любила гостей. Впрочем, у других детей мамы тоже были не без странностей.
Больше всего мама увлекалась обыкновенным вязанием, так что Семён всегда ходил обвязанный мамой с ног до головы, иногда за это его поддразнивали ребята в школе.
Однажды мама сильно задерживалась, а Семён не спал. Около трех часов ночи мальчик услышал, как хлопнула дверь, и в коридоре послышался стук знакомых каблучков.
Мальчик вылез из-под одеяла и приоткрыл дверь детской. Мама была не одна: низкий мужской голос что-то приговаривал, а ноги гостя шуршали по старенькому линолеуму. Вскоре разговоры стали глухими, а затем послышался какой-то странный непонятный писк, и тишина.
Наутро никаких следов гостя мальчик не обнаружил. Он спросил маму, кто приходил ночью. Но мама сказала, что никого не было и ему это все приснилось.
На следующей неделе Семён не наблюдал ночных гостей и стал забывать о произошедшем. Да и разве будешь думать о всяком, когда тебя ожидает драка с соседским мальчишкой? А поссорились они из-за того, что мальчишка всем рассказывал, будто мама Семёна ходит по кладбищу, чтобы знакомиться с разными дядями и заманивать их домой. И вообще ее давно все во дворе называют Паучихой. И если заглянуть под ее длинную юбку, там будут лапы паука.
Узнав от сына причину драки и услышав о кличке, мама только посмеялась.
– Это ведь неправда? У тебя ведь там ноги? – спросил Сёма, прикладывая лед к синяку под глазом.
– Конечно, ноги, – улыбнулась мама. – Люди любят рассказывать всякое про мам, у которых нет мужей. Просто мама того мальчика завидует, что я вяжу красивее нее, а она вон какой кривой шарф связала сыну.
Мама рассмеялась, глядя в окно, как обидчик сына, обмотав шею красным шарфом, играет в футбол. Затем поцеловала Сёму в лоб и ушла к себе.
Ровно через неделю мама снова по непонятной причине стала задерживаться, однако это была не единственная странность. Пропал тот самый мальчик, с которым Сёма подрался.
