Так они беседовали в течение трёх-четырех минут, словно позабыв о старушке и упоминая её исключительно в третьем лице, как если бы она не сидела всего лишь в метре от них, а находилась за тридевять земель отсюда. Потом у мужчины кончились сигареты, и в его адресованных пока только жене репликах опять зазвучали нотки раздражения. В конце концов оба снова накинулись на мать. Для сиволапого люмпена было настоящей трагедией остаться одновременно без выпивки и без курева, и он, как упрямый осёл, требовал: деньги, деньги, деньги! Новая вспышка гнева закончилась тем, что ничтожный гуманоид ещё раз плюнул в лицо совершенно затюканной и уничтоженной старушки и, решив, что тем самым открыл для себя наиболее приемлемую форму общения с пожилой женщиной, стал делать это регулярно, изливая злость с интервалом в одну-две минуты.
По морщинистому лицу старушки катились крупные слёзы, губы дрожали, руки потерянно бродили от стола к полам расстёгнутой на груди старенькой кофточки и обратно. Но она почему-то не покидала своего места, не уходила с линии мерзкого огня, даже не отодвинулась от брызжущего слюной безгорбого двуногого верблюда.
Внезапно мою тупую голову озарила страшная догадка. У старушки было явно что-то не в порядке с ногами, она просто не могла подняться из-за стола без посторонней помощи!
По какой-то сверхчувственной связи мы с Лукафтером одновременно обернулись друг к другу, и в его глазах я прочитал подтверждение собственной догадки, а кроме того – нехороший профессиональный интерес к моей персоне. Я знал, что в такие минуты моё лицо становится серым, и люди шарахаются от меня, как от свирепого монстра. Даже в полумраке было заметно, как встревожился Лукафтер, как беспокойно забегали его маленькие глазки. Клубок раскалился докрасна, будто вытащенная из печи металлическая болванка – он упреждал мой нервный взрыв или срыв. Я терял самоконтроль, и только чудесные способности блокировавшего меня клубка спасли Лукафтера от расправы. Если бы не Лапец, я бы в два счёта свернул шею злорадствующему смотрителю Павильона, хотя он вряд ли нёс ответственность за происходящее на нашей грешной Земле и теперь наблюдаемое нами.
Но гораздо сильнее мне хотелось наказать прокуренного типа. Я так жаждал расправиться с этим негодяем, что без всяких к тому оснований вдруг возомнил, что Лукафтер способен внедрить меня в демонстрируемую пластическую картину или на минутку перетащить того типа в нашу актуальную реальность, и тогда…
