– Спокойно, молодой человек, спокойно, – бесплотная стариковская ладонь опустилась на моё плечо.
Меня трясло. Несколько секунд я подчеркнуто дышал носом и мысленно считал до десяти, урезонивая и утихомиривая себя. На экран я старался не смотреть. Немного оправивишись, попросил:
– Уберите это!
Лукафтер отрицательно покачал головой.
– Вот видите, – укоризненно произнёс он с нескрываемым торжеством в голосе, – а ещё хорохорились!
Я тупо уставился в одну точку, вспоминая, как блефовал перед Лукафтером всего пятнадцать минут назад. Сейчас моя гуттаперчевая душа была пуста. Из глубин подсознания во всей своей беспощадно обнажённой сути и аскетической простоте всплывал вопрос, с которым некогда риторически обратился ко мне мой собрат по несчастью Рудольф Ратунин: «Зачем мы вообще живём?».
Лукафтер пощёлкал переключателями на пульте.
– На первый раз, я думаю, достаточно, – потирая ручки, удовлётворенно заключил он.
Боковым зрением я видел, что картина в нише начала размываться и как бы отекать; одновременно пропал звук. Густой оранжевый дым вновь заполнял нишу, изображение мутнело. Дым густел, а в зале прибавлялось света. Вскоре перед нами опять чернел непроницаемый матовый экран.
Лукафтер с чувством хорошо исполненного долга аккуратно закрыл панель усталым движением виртуоза-пианиста, блестящего отыгравшего номер и выложившегося перед публикой на все сто.
– Надеюсь, вы в порядке? – сладеньким голосом законченного подлеца пропел он.
Я хмуро пробурчал в ответ что-то нечленораздельное.
– Ничего, ничего, – ёрнически утешил смотритель Павильона, – держите себя в руках. (Будто он не знал, что я нахожусь в руках этой сволочи и пакостника Лапца!) Думаю, просмотр ещё парочки лёгких гнусностей вам не повредит, – добавил он тоном убийцы-врача, продляющего пациенту больничный лист.
– Они все такого пошиба? – поинтересовался я.
– Ну что вы, – оживился Лукафтер, – ассортимент довольно широк. – Он на секунду поднял глаза, что-то прикидывая. – Давайте для разрядки посмотрим что-нибудь эротическое. Не возражаете? – И, так как я промолчал, заключил: – Ну вот и прекрасно. – Он сделал приглашающий жест. – Прошу в следующий зал.
