Дальнейшее невозможно вспоминать без улыбки. Все трое, дружно и с энтузиазмом, мы принялись сооружать для пришедшей на заклание пятилетнему сексуальному зверюге-маньяку юной жертве уютное ложе из подручных материалов. Его предложил построить я сам, мотивируя это тем, что партнёрше будет неудобно возлежать на голой земле. Таким образом я оттягивал время наступления одного из самых значительных Моментов Истины в жизни каждого человека. Но вот ложе было построено, и принцесса, пока не раздеваясь, опробовала его: удобно ли будет? А я всё больше озадачивался и приходил в смятение, не представляя, как поплавнее перейти к ни разу не репетированной мной мизансцене. Сказать по правде, всё могло получиться, но меня крайне стеснял тенью ходивший за своей смелой сестрёнкой любопытный сопливый карапуз, инстинктивно проявляющий к предстоящему акту извечной, классической жизненной пьесы нездоровый интерес. Я стоял в тягостном раздумье, глядя на разлегшуюся на ложе девчушку, оказавшуюся решительнее меня, и боялся вступить в новую жизнь.
Мое «реноме» спас случайно заглянувший за гаражи автовладелец, ковырявшийся неподалёку в моторе и услышавший наши голоса, ведшие довольно необычные для карапузов разговоры. Автолюбитель сразу смекнул, в чём дело. Увидев роскошное ложе, он в изумлении покачал головой и подарил мне красноречивый взгляд, в котором читалось нечто вроде профессионального уважения к малолетнему половому разбойнику. Сам он проделывал то, что не решился проделать я, в своей прекрасной голубой машине, где его однажды застукал с малых лет сексуально озабоченный Сундук. Так неудачно закончилась моя первая попытка расстаться с девственностью.
Надо полагать, почти каждый человек, покопавшись в памяти, сумеет воскресить парочку подобных эпизодов из детской сексуальной практики. Более того, если бы каждый из нас был искренен с самим собой, то к своему неописуемому изумлению обнаружил бы, что его ранний сексуальный опыт зачастую носил признаки неосознаваемой по причине малолетства извращённости. Вот такие мысли и, так сказать, реминисценции пронеслись у меня в голове, когда, застыв как изваяние, я неотрывно смотрел на зарёванное личико маленькой девочки.
