Между тем ни шатко ни валко, а мы с клубком добрались до пятого, заключительного этапа предписанной мне Эстафеты. Громыхнули невидимые двери и засовы – и вот он, финиш, обозначенный зданием причудливой формы, напоминающим башню старинного замка. Дай-то Бог, чтобы это был лишь промежуточный финиш моей жизни…
Клубок пересёк границу отбрасываемой башней глубокой тени и подкатился к её основанию. Нас, вероятно, ждали: у подножия башни чернел зёв открытого люка. Исчезли последние сомнения: это была вовсе не башня, а космический корабль, имевший вертикальную компоновку.
Клубок ловко перепрыгнул через комингс, на ходу меняя цвета от оранжевого до бордового. За ним с лёгким волнением шагнул в проём и я. Миновав тамбур, мы очутились в тесном корабельном лифте – неизбежной принадлежности звездолётов вертикальной компоновки. Кабина тронулась вверх, а я испытал непонятную тревогу. Медленно полз лифт, и так же медленно, но неотвратимо смутная тревога приобретала отчётливые, просто убийственно чёткие контуры.
Ружьё должно стрелять, а космический корабль – летать. Значит, меня увозят с этой вшивой планетки! Неприятное открытие! Теперь обратную дорогу будет отыскать стократ труднее. Похоже, резиденция Определителя находится на другой планете. Чувствовался утилитарный, профессионально прагматичный подход местных «упорядочивателей» и «определителей» к организации Эстафеты: дабы не терять понапрасну времени, они решили провести пятый этап издевательств надо мной в ходе космического перелёта. Как выразился бы Глут: чтобы я, значит, не сомлел от скуки.
Лифт встал. Герметичные двери раздвинулись, и я вслед за клубком вступил на упругий пластиковый пол круглой корабельной рубки. В самом святом уголке выдраенной до блеска космической посудины просто не могло найтись места виселицам, могилам, людоедским скороваркам и прочим гнусностям. Я невольно оглядел побывавшую во многих переделках одежду. Ну и ну – она была чиста!
– Приветствую тебя на межзвёздном космическом корабле «Луп»!
Я обернулся на голос.
Богатырского роста и телосложения человек в ладно сидящем комбинезоне пересекал рубку, направляясь ко мне.
– Я пилот и капитан этого звездолета Крутл, – отрекомедовался богатырь. – Мне нравится, когда меня называют пилотом. А ты Ольгерт Васильев, не так ли?
