Незнакомка переступила порог и, оказавшись в коридоре, прикрыла за собой дверь. Я дал бы ей лет двадцать-двадцать пять. У неё было скорее миловидное, чем красивое лицо, не перегруженное косметикой, широко расставленные большие зелёные глаза, полнокровные губы и светлые волосы, собранные в высокую прическу, оставляющую открытыми маленькие полупрозрачные ушки. Девушка была одета в блузку-полурукавку, молодёжные хлопчатобумажные брюки, сидевшие на ней как влитые, и лёгкие спортивные туфли. На плече у неё висела видавшая виды торба, из которой выглядывала светло-коричневая ветровка. Я бы сказал, что так одевается большинство путешествующих автостопом. То есть космостопом, применительно к данной ситуации. Или, чёрт меня дери, астростопом.
Внезапно моё сердце тревожно сжалось. Незнакомка была вылитой Секлетиньей Глазуновой, одной из последних любовниц дёртика Кащея. Я имел с тётей Клетой три короткие, мимолётные встречи, обстоятельства которых не способствовали возникновению односторонней или взаимной симпатии. В первый раз Секлетинья выступала в роли подсадной утки дёртиков, на которую мне предстояло клюнуть; во второй раз она была пьяна до бесчувствия; когда я увидел Клету в третий раз, она была мертва. Появление на корабле миловидной «зайчихи» слишком явно похожей на Секлетинью, насторожило меня. Сходство не могло быть случайным, но скрытый смысл этого поразительного сходства был не совсем ясен. В отличие от Волика и Александра Чернина, которым я когда-то причинил зло и по отношению к которым испытывал мучительное чувство вины, я не сделал Секлетинье Глазуновой никакой, даже самой мелкой пакости. Может быть, просто не успел сделать?
– Прошу вас пройти в рубку, – задушенным голосом обратился к девушке Крутл.
– Благодарю вас, – прочирикала перелётная пташка и пошла по коридору, покачивая бедрами и демонстрируя аккуратную округлую попку.
Я с интересом и неподдельным восхищением рассматривал девушку со спины, пилоту же в данный момент было не до женских прелестей.
Не сделав и полудюжины шагов, девушка остановилась как вкопанная.
– Ой, что это? – повернувшись к нам и смущённо улыбаясь, спросила она.
У противоположной стены переливался радужными огнями вездесущий клубок.
– Смелее! – снисходительно улыбнулся Крутл. Он кивнул в мою сторону. – Это всего лишь конвоир моего нестриженного пассажира.
– Ах вот как! – окинув меня быстрым взглядом ч
