В рубке мы разместились в креслах. Минуты две царило тягостное молчание. Собравшаяся здесь компания была, что называется, из рук вон. Пилот – туповатый педантичный служака; я – старый греховодник, «протягиваемый» по Эстафете как сквозь строй; карлик Лапец, трансформированный в целях более эффективного исполнения своих обязанностей в идиотский клубок-колобок, круглым куском концентрированного дерьма болтающийся от стены к стене и обратно; наконец, виновница намечающегося «торжества» – то есть жёсткой капитанской разборки. Я мысленно пожалел девицу: участь космического «зайца» и без того незавидна, что уж говорить о «зайце», пробравшемся на литерный звездолёт, предназначенный для этапирования людей по Эстафете!
– Как вас зовут, милая девушка, и почему вы здесь оказались? – с тяжёлым сердцем обратился к незнакомке пилот, когда молчание сделалось невыносимым.
– Меня зовут Лизель, – спокойнее, чем можно было ожидать, ответила девушка. И, обведя нас с пилотом ироничным взглядом, добавила: – Я должна как можно скорее попасть в систему Шафт.
Девушка говорила так уверенно и непринуждённо, словно просила городского таксиста подкинуть её до дома, находящегося всего в нескольких кварталах отсюда.
Тон гостьи обескуражил Крутла.
– Очень приятно, – автоматически выдавил он. По его лицу я прочитал, что он мысленно клянёт самоуверенную девицу последними словами. – Я Крутл, пилот и капитан звездолёта «Луп». У меня на борту опасный пассажир Ольгерт Васильев по кличке Лохмач и конвоирующий его клубок. Как видите, нас всего трое, – заключил Крутл, недвусмысленно намекая девушке, что она здесь, увы, четвёртая лишняя.
Девушку намёк не смутил, а может, она его не уловила. Она легонько кивнула поочередно каждому из нас, включая горевший ровным светом клубок, и с обезоруживающей улыбкой продолжала молча сидеть в кресле.
У меня встрепенулось сердце: таким неповторимым движением кивала головой Секлетинья Глазунова.
В рубке снова воцарилась неловкая тишина. Крутл что-то напряжённо обдумывал, бесцельно барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Я то просверливал взглядом дыру в потолке, то изучал носки «свиноколов». Девушка спокойно улыбалась, время от времени поглядывая на фосфоресцирующий клубок.
