Пилот закашлял как курильщик, вынужденно перешедший на другой сорт табака.
– Курите, – безнадёжно махнул он рукой.
Лизель привычно чиркнула миниатюрной зажигалкой, прикурила и, элегантно выпустив дым, поудобнее устроилась в кресле, давая понять, что выкурить её из корабля будет ой как непросто.
– Мы не дети, капитан, – переглянувшись со мной, с достоинством объявила она. – Но даже ребёнку известно, что на звездолётах всегда есть какие-то резервы.
– Так то ребёнку, – теряя терпение, едко парировал Крутл.
Ответом ему был серебристый как колокольчик смех Лизель.
– А вы не очень-то любезны, капитан.
– Как вам угодно, – сухо сказал Крутл. – Мне очень жаль, но я должен без промедления принять единственно правильное в данной ситуации решение.
«Интересно, вспомнит он о моей перевязи ли нет? – подумал я. – Может, подсказать ему?».
– Ну так принимайте ваше единственно правильное решение, – хладнокровно посоветовала Лизель, будто отражая зелёным льдом своих прекрасных глаз полярное сияние. – Я уверена, что в вашем захламлённом корабле найдётся масса ненужных вещей. Как и в моей походной сумке, – игриво добавила она и обворожительно улыбнулась пилоту.
– Вы ошибаетесь, – не обращая внимания на женские штучки, возразил пилот. – На моём корабле нет ничего лишнего.
– Это очень странно, – выпустив длинную струю дыма в направлении Крутла, заявила Лизель тоном следователя, советующего подследственному побыстрее расколоться. – Ну хорошо! – вдруг на что-то решившись, сказала она. – А как насчёт вашего потешного пассажира?
Крутл был ошеломлён не меньше меня. Пока он дико вращал глазами, то ли собираясь с духом, чтобы покончить с собой, то ли мысленно приказывая себе успокоиться, чтобы жить в этом театре абсурда и дальше, я подумал: «Неужели дешёвый спектакль в исполнении двух актёров-любителей затеян только для того, чтобы заставить меня выброситься в космос якобы для спасения этой понравившейся мне женщины? Но ведь эстафетчиков на Эстафете не убивают – где же здесь логика?». И всё-таки я решил им подыграть и посмотреть, во что дешёвый фарс выльется, чем закончится.
– Капитан, я хочу заявить, что буду рад пожертвовать собой ради такой удивительной женщины, – торжественно объявил я со всей возможной искренностью, но фраза прозвучала настолько глупо и фальшиво, что Лизель с капитаном громко расхохотались.
И это дало мне повод лишний раз усомниться в серьёзности создавшейся на корабле ситуации.
– Куда можно выбросить окурок? – отсмеявшись, спросила у пилота Лизель.
