– Пепельница в правом подлокотнике, – любезно подсказал Крутл и повернулся ко мне: – Да-а, ну ты и урод…
Я прикусил язык и заёрзал в кресле.
– А что «да»? – избавившись от окурка, неожиданно пришла мне на помощь Лизель, невозмутимо разглядывая пилота – так женщины разглядывают мясо на витрине мясной лавки. – Ваш пассажир хотя бы делает вид, что он настоящий мужчина. А вот вы, капитан, даже не пытаетесь притвориться рыцарем! – И она шаловливо погрозила Крутлу изящным пальчиком.
Положительно, девушка нравилась мне всё больше и больше. Я вдруг вспомнил чёрт-те где и когда вычитанные слова некоего капитана Шарки: «Клянусь дьяволом, девочка с изюминкой!». Правда, капитанил пират Шарки (то есть Акула) не на звездолёте, а на морском корабле.
– Хорошо, буду с вами откровенен, – решительно проговорил пилот, сбрасывая маску мямлящего нецелованного юноши. – Этот невоспитанный пассажир может сколько угодно играть в героя или издеваться надо мной. Он прекрасно знает, что ему не грозит быть выброшенным за борт!
– Вот как! – Лизель удивленно подняла брови, и в ее зелёных глазах зажёгся интерес.
– Именно так! – подтвердил пилот. – Этот нахал не простой пассажир. Он приглашён к нам… приглашён извне… Вы понимаете?
– О-о, – улыбнулась мне девушка. – Так вы на Эстафете?
В её голосе я не уловил ни брезгливости, ни страха, ни сочувствия – лишь мучительно непонятный нездоровый интерес.
– Вы правы – он на Эстафете, – мрачно сообщил пилот. Он постучал слоноподобным башмаком по пластиковому полу рубки. – Я бы мигом вышвырнул этого типа в открытый космос, но у меня строжайший приказ доставить его к Определителю. Любой ценой. Даже ценой собственной смерти.
– В смысле, жизни, – слегка подредактировал я плохого провинциального трагика, по непредсказуемой прихоти судьбы напялившего на себя пилотский комбинезон.
– Погоди у меня, умник! – пилот одарил меня свирепым взглядом и начал приподниматься с кресла, но девушка тут же разрядила обстановку:
– Это так интересно! Я готова отказаться от своего намерения попасть на Шафт и согласна лететь с вами.
Я беззвучно засмеялся, а капитан обмяк как после сочного апперкота.
