Голова Лизель в исступлении моталась из стороны в сторону, тело выгибалось дугой как натягиваемый силой моего желания тугой английский лук. Когда тупорылая стрела поражала Лизель в одну и ту же никогда не затягивающуюся рану, она ненадолго обмякала, но снова и снова натягивалась тетива, и опять напрягалось совершенное тело девушки, и стрелы сыпались обильным дождем, будто с мифическим сексуальным луком обращался не затюканный Ольгерт Васильев по прозвищу Лохмач, а древний искусный английский лучник, способный без устали метать их в течение всего длительного и утомительного сражения. Но вот колчан начал пустеть, мы оба почувствовали это, и Лизель в горячечном безумстве экстаза обхватила мою могутную спину точёными ножками и инстинктивно выгнулась так, что встала на мостик. Такой триумфальной аркой встречала она победное пришествие последнего, так называемого «царского» оргазма, затмевающего силой и сладостью вереницу предшествовавших ему промежуточных пиков наслаждения.
Казалось, кронштейн и штатив, за которые цеплялись руки Лизель, не выдержат и сломаются. Но они уцелели, хотя трубчатая стойка погнулась. Этого хватило, чтобы одна половинка разрезанного пополам тела квазикарлика скатилась на пол, разбрызгивая вокруг себя смрадный студень квазиживых мозгов. В иной ситуции кошмарный поворот классического сюжета поверг бы меня в ужас, но сейчас он лишь удвоил наслаждение. Этот кошмар был невыразимо прекрасен.
И вот вспыхнула сверхновая звезда, и грянул Биг Бэнг – Большой Взрыв, и раздался первобытный крик, испущенный кончившей одновременно со мной Лизель, будто возвещая о рождении новой Вселенной. Девушка раскрыла образованный ногами зам
