Противу естественного в подобных случаях оборота дел, Лизель пришла в норму быстрее меня. Стремительно одевшись и наскоро приведя себя в порядок, она выбежала из медицинского отсека, оставив недавнего партнёра в дурной компании двух свеженьких трупов, к которой норовила присоединиться поднимающаяся в моей груди смутная тревога. Облачаясь, я мыслено смирился с тем, что Лизель больше не появится. Но когда завершил одевание и, постепенно встраиваясь в суровую реальность бытия, начал ощущать неприятный запах, исходящий от рассечённого надвое тела квазикарлика, она вновь возникла на пороге. Видавшая виды холщовая торба висела у неё на плече, и вообще Лизель выглядела как стоящий на перроне вокзала человек, собирающийся запрыгнуть на подножку тронувшегося в путь поезда.
Лизель подошла ко мне и легонько чмокнула в щёку. Это был поцелуй трупа, мертвеца, покойника – мнимого или не мнимого? Меня пронизала крупная дрожь.
– Прощай, Лохмач! – произнесла Лизель тоном, в котором сквозило явное отчуждение.
– Но… но куда же ты? – в замешательстве спросил я, остро ощущая циничный смысл известной поговорки «половая близость – ещё не повод для знакомства», но девушка уже выскользнула за дверь.
Полминуты простояв в тупом оцепенении, я выскочил в коридор и увидел закрывающийся люк, ведущий в другой отсек. В два прыжка я достиг его, но люк захлопнулся прямо перед моим носом. Сдуру я попытался открыть массивную створку, приложив немалую силу, однако номер не прошёл. Мне не осталось ничего иного, как озадаченно почесать свой глупый затылок.
Тут над головой раздался насмешливый голос:
– Не ломай это старое корыто, Лохмач! Оно и без твоей помощи вот-вот развалится на части!
Я поднял глаза и увидел над дверью маленький зарешёченный динамик и встроенный рядом с ним в переборку миниатюрный микрофон.
– Что это значит? – крикнул я что есть мочи.
В ответ раздался серебристый смех, мельчайшие оттенки и обертоны которого донёс до меня безупречный по качеству динамик.
– Лизель! – стараясь говорить спокойно, сказал я в микрофон. – Что это значит?
– Это значит, мой глупый грешный эстафетчик, что избыточная масса покидает ваш негостеприимный корабль. – Она говорила так, будто показывала обидчику язык. – Здесь есть небольшой быстроходный катер. Я люблю водить такие. Автомобили, кстати, тоже.
– Зачем ты это делаешь? – задал я вопрос, над которым сам бы посмеялся, прозвучи он из уст другого человека.
