В отсеке уже довольно ощутимо подванивало, что было неудивительно: от карлика и при жизни несло как от козла. Но труп пилота, естественно, не успел разложиться. Удар гантели проломил череп Крутла, что говорило о жестоком и хладнокровном профессионализме Лизель. Пошарив у Крутла в карманах, я выудил оттуда ключ от сейфа. Затем, подавив рвотный спазм, заставил себя поближе рассмотреть останки карлика.
Такому дилетанту, как я, проводимый по горячим следам поверхностный патологоанатомический осмотр был в тягость, но я знал, что белохалатные коновалы из Медицинского Отдела ДБ во главе с главным живодёром Эдуардом Лаврентьевым передрались бы за право первыми исследовать оставшуюся от Лапца протоплазму и сочли за величайшее счастье и честь с упоённой дотошностью и дотошной упоительностью поковыряться в липком и дурно пахнущем квазидерьме. Но я действовал в роли «живца без подстраховки», которому Инструкция ДБ запрещает собирать и уносить с собой какие бы то ни было образцы, дабы не связывать себе руки. Разумеется, я мог коллекционировать находки по своей воле, но моё положение в данный момент было столь неопределённым, что мне пришлось отказаться от обременительной затеи таскать с собой несколько сот граммов вонючей иновселенской требухи. Я лишь собрал эту гадость в две найденные в пристенных шкафах кюветы и, обнаружив после долгих поисков утилизатор, с облегчением вывалил туда пахучий квазистудень и плотно задраил крышку.
После этого мне попалось на глаза приёмное окно другого утилизатора, в который раз подтвердив существование всемирного закона подлости. Я был брезглив, но решил последовать совету наших специалистов, рекомендующих немедленно уничтожать на месте подобный биологический материал или, на худой конец, обязательно разбивать его на несколько частей и «хоронить» эти части по отдельности. Утилизатор находки такого рода не уничтожал в полном смысле этого слова, не дезинтегрировал – просто перерабатывал. Поэтому, вновь воружившись кюветой и загодя отворотив свой сверхчувствительный нос, я открыл окно первого утилизатора, намереваясь извлечь одну из половинок квазитела и перенести её во второй утилизатор. К сожалению, приёмная ёмкость была пуста: всё дерьмо, выражаясь словами байпасовца Мырка, «пошло по трубам». По правде сказать, я испытал досаду, но по большому счёту ничего страшного пока не произошло. Задраив крышку, я постарался поскорее забыть о похоронах карлика Лапца, прошедших благодаря моим неловким стараниям по самому низкому разряду.
