«Я-то не обижаюсь, — с внутренней ухмылкой подумал я. — А ты вот наверняка обиделся бы, назови я тебя безнадёжным болваном. Да ты и есть таков, потому что позволил этой зассыхе проигнорировать вторую и наиболее важную часть вопроса».
Девушка дружески по-особому кивнула мне. У меня сжалось сердце: это был фирменный жест Секлетиньи Глазуновой.
В рубке повисла тягостная пауза. Пилот сурово хмурил брови. Девушка тихонько вздыхала, опасливо поглядывая на фосфоресцирующий клубок. Я пристально рассматривал потолочные панели.
Пилот судорожно вздохнул и открыл рот:
— Мне очень жаль, Лизель, но из-за наличия избыточной массы корабль не сможет достичь пункта назначения. Не говоря уже о системе Шафт. — Он отвёл глаза и мягко произнёс: — Вы не маленькая, должны прекрасно понимать, что это означает.
— А что это означает? — простодушно спросила Лизель, переводя взгляд с пилота на меня и обратно.
Крутл поморщился как от зубной боли. Я его искренне пожалел: ему предстояло принять очень трудное решение.
— Это означает, милая девушка, что я как капитан корабля должен избавиться от избыточной массы, — терпеливо пояснил он. — Иначе нас всех ожидает смерть.
— Но я не хочу умирать! — мгновенно отреагировала девушка. — Если нельзя повернуть на Шафт, я согласна лететь туда, куда направляетесь вы.
«Во даёт! — мысленно восхитился я. — Засношает она беднягу пилота до смерти!».
— Вы согласны, — грустно усмехнувшись, повторил Крутл. — Вы просто очаровательны, Лизель. — Улыбка не сходила с лица пилота, но глаза его не улыбались. — Я бы предпочёл, чтобы на вашем месте оказался какой-нибудь громила с криминальным прошлым и татуированными пудовыми кулаками! — Он с досадой стукнул таким же пудовым, но без татуировок, кулаком по подлокотнику кресла. — Вы понимаете, в какое положение вы поставили меня, капитана?
Лизель уронила голову на грудь и минуты три оставалась неподвижной. Мы не мешали ей и тоже хранили молчание.
Наконец девушка подняла голову и полубезумным взором медленно обвела рубку. Её зеленые глазищи задержались на мне. На хорошеньком личике читались страх, растерянность и мольба. Девушка неотрывно смотрела на меня.
«Если в этом состоит очередная каверза Эстафеты, какой в этом смысл?» — мысленно пожал я плечами. — До встречи с Определителем убить меня не должны — это точно известно. Так зачем дешёвые актёришки исподволь вынуждают меня выброситься в открытый космос якобы для спасения этой странной девушки? И потом: смерть в вакууме быстра и относительно безболезненна. Насколько я успел узнать здешних сильно смахивающих на эсэсовцев «гуманистов», это было бы не в их стиле. Нет, бродяга, что-то здесь не так…»
Мне надоело ломать голову над неразрешимой проблемой и я решил чуть-чуть подыграть им — так, для смеха.
— Крутл, вы можете располагать мной по своему усмотрению, — едва заметно кивнув девушке, предложил я смиренным тоном кающегося грешника.
— Не играй в героя, Лохмач! — сурово осадил меня Крутл. — Он повернулся к гостье: — Это не простой пассажир, Лизель. Он приглашённый, понимаете?
Глаза девушки расширились от удивления.
— Вы на… Эстафете? — участливо спросила она.
— Да, он на Эстафете, — мрачно подтвердил пилот. — Я бы с превеликим удовольствием вышвырнул паршивца за борт, но не имею такого права. Я должен доставить эстафетчика до пункта назначения живым и невредимым во что бы то ни стало. Даже ценой собственной смерти.
Пока пилот говорил, девушка вздрогнула дважды: при слове «вышвырнул» и «смерть».
— Господин пилот высшей категории! — бутафоря, обратился я к капитану старой каракатицы. — С какой целью вы несёте бредовину насчёт избыточной массы? Зачем пугаете ни в чём не повинную девушку?
— Тебя забыли спросить! — язвительно парировал пилот. — Он брезгливо отвернулся. — Послушайте, Лизель, — сладко запел он тоном пуритански воспитанного импотента-папашки. — Существует так называемое «Положение о космических «зайцах»». Очень толковое «Положение». Оно предусматривает единственную меру наказания в отношении людей, тайком пробравшихся на борт специального звездолёта. Очень жёсткую меру, но безусловно правильную. Будь она мягче, «зайцы» за сравнительно короткий срок парализовали бы космические сообщения. Мне очень жаль, но «Положение» должно выполняться неукоснительно. Мне очень жаль.
— Несусветная чушь! — незамедлительно выдал я язвительную микрорецензию на весь этот бред.
Девушка с надеждой посмотрела на меня, приготовившись выслушать мои аргументы.
— Несусветная чушь! — повторил я громче. — Он лжёт вам, Лизель!
Пилот скривился, сделавшись похожим на покорежённый мусорный контейнер.
