Богатырского роста и телосложения человек в ладно сидящем комбинезоне пересекал рубку, направляясь ко мне.
— Я пилот и капитан этого звездолета Крутл, — отрекомедовался богатырь. — Мне нравится, когда меня называют пилотом. А ты Ольгерт Васильев, не так ли?
Жёсткие как бездислокационая сталь серые глаза смотрели спокойно. Правильные черты лица, открытый взгляд, волевой подбородок, аккуратно причёсанные волосы — малый никак не тянул на человека, способного на подлости в стиле Ксакра, Лукафтера или Глута. Но судить о книге по обложке вряд ли стоило.
— Да, я Ольгерт Васильев, — я заставил себя улыбнуться. — Здесь меня назвали Лохмачом.
— Ну так вот, Лохмач! — весело сказал улыбнувшийся в ответ пилот, придвигаясь ко мне вплотную. — Если у тебя есть оружие, будь любезен, сдай его мне на хранение до прибытия в пункт назначения!
Похоже, я опять недооценил каверзных организаторов Эстафеты. Требование пилота было бы логичным, встречай он меня на входе в Мир Определителя. Но запоздалое, аж на пятом этапе, рвение выглядело по меньшей мере странным. Впрочем, ничего нестранного здесь я пока не обнаружил.
Клубок пассивировал мою руку в смысле хватательных рефлексов относительно «спиттлера», вероятно, уже устаревшего и морально, и физически, поэтому я лишь неопределённо пожал плечами, что мне пока дозволялось.
Понимающе усмехнувшись, Крутл помог мне снять куртку и уверенно распряг, освободил от пистолетной сбруи-перевязи — как лошадь. Запасную обойму он тоже не забыл оприходовать.
— Хороша машина! — одобрительно заметил пилот, взвешивая в руке перевязь со «спиттлером».
— Стараюсь соответствовать, — скромно ответил я, испытывая сложные чувства. — А что случилось? — поинтересовался я и со сладко замершим сердцем подумал: «Неужели Лапец выдохся?!».
— А что случилось? — спокойно переспросил пилот, бросая на меня испытующий взгляд. — А-а, вон ты о чём… Так знай: мне плевать, какая шлея попала под хвост разработчикам твоей Эстафеты! — в его голосе зазвенели стальные нотки. — Пока я здесь капитан, ни одна штатская сволочь не вправе отменить установленные на моём корабле порядки!
— Ясно, — пролепетал я.
Пилот повернулся ко мне спиной и направился к квадратной дверце, располагавшейся в полутора метрах от пола.
— Пушка будет храниться в моём личном сейфе, — сообщил он будничным голосом. — Открыв дверцу, Крутл запихнул внутрь перевязь со «спиттлером» и запасную обойму, запер сейф ключом и опустил ключ в карман комбинезона. — Бережёного Бог бережёт!
Затем переместился к креслу и поманил меня пальцем:
— Иди сюда!
Я на полусогнутых дошлёпал до кресла.
Пилот похлопал огромной ладонью по упругому сиденью.
— Садись!
Я плюхнулся в удобное кресло и ощутил, как сильно устал за последнее время. Нервы находились на пределе. Впечатления, которые нельзя назвать иначе, как чудовищными, переполняли меня.
— Пристегнись! — приказал Крутл.
Я послушно выполнил приказ.
Крутл надвинул на мою голову прикреплённый к креслу колпак — нечто вроде фена из женской парикмахерской.
— Знаешь, что это? — донёсся до меня приглушённый колпаком голос.
— Понятия не имею, — безразлично ответил я.
— Ну и видок у тебя, — усмехнулся пилот. Он постучал по колпаку костяшками пальцев. — Это аппарат электросна. Сейчас мы стартуем и благополучно продрыхнем до момента корректирующего манёвра. Понятно?
— Вполне. — Я уже начал клевать носом безо всякого электросна.
Пилот проверил ремни и сказал:
— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я накину на тебя браслетики?
Языком я мог возражать сколько угодно, да толка от словесных аргументов никакого не было.
— Валяйте, — уныло вздохнул я.
— Да ты не раскисай, приятель! — подбодрил Крутл и ловко притянул мои руки и ноги к креслу специальными поножами и наручами. Он запер их ключом от сейфа и отступил, любуясь своей работой и критически разглядывая меня. — Так оно спокойнее будет! — удовлетворённо причмокнув языком, объявил пилот. — И тебе, и мне. А главное, Лапцу. — Он хихикнул. — Пусть хоть немного отдохнёт от тебя… Ну всё — сейчас стартуем!
Пока Крутл шагал к пилотскому креслу, я подумал, что никаких особенных событий на пятом этапе не предвидится. «Спиттлер» отобрали, привязали к креслицу — все признаки приближающегося финиша налицо. Я изменил мнение, созревшее во время подъёма на лифте. Сейчас я предположил, что пятый этап — простая перевозка, элементарный перегон, типичное рутинное этапирование.
Лёгкая вибрация пронизала корпус звездолёта, затем раздался ослабленный герметическими переборками низкий гул, и я почувствовал, что корабль отрывается от земли. Перегрузка вдавила в кресло. Гул перешел в вой, потом в свист, и наконец установилась относительная тишина.
Примерно через четверть часа в шлемофоне послышался голос Крутла.
— Включаю электросон. Будешь храпеть — займусь тобой вплотную. Береги яйца: меня научили одной фишке против храпа.
— Способность храпеть во сне не входит в число моих знáчимых грехов, — зевая, отозвался я и канул в небытие.
И тут же проснулся, ощущая удивительную бодрость.
— Очнулся? — раздался в шлемофоне неприветливый голос.
— Да, а что?
