— Значит, я должна погибнуть на космическом холоде, — потерянно-рассудительно проговорила Лизель, словно уговаривая себя пойти на Голгофу.
Пилот замычал и замотал головой — не слишком умной.
— Не везёт так не везёт, — устало выдохнул он. — Я так и знал, что волосатый эстафетчик накличет беду на мой корабль.
Вновь в рубке повисло напряжённое молчание. Девушка беззвучно плакала, закрыв лицо ладонями. Я сидел и гадал, что предпримет в непростой ситуации Крутл. Он сопел, как закипающий чайник, и нервно кусал губы, но в отличие от чайника так и не засвистел, хотя и был близок к этому.
Девушка отняла ладони от лица, подняла голову и с надеждой посмотрела на пилота.
Крутл не выдержал взгляда, заёрзал, отвёл глаза и бесцельно уставился в потолок.
— Сделайте же что-нибудь, капитан, — умоляюще обратилась к нему Лизель. — Ну хотите, я выкину за борт свою сумку? Или избавлюсь от одежды? Я прошу вас. Неужели в корабле нет какой-нибудь рухляди, которую не жалко вышвырнуть вон?
— Двадцать минут до начала манёвра, — хриплым голосом объявил Крутл.
Он поднялся и вновь принялся приторачивать меня браслетами к креслу.
Девушка продолжала жалобно плакать тоненьким голоском.
— Я согласна спать с вами, капитан, — сказала она вдруг с затуманенным взором и совсем по-детски разрыдалась.
Бормоча сквозь зубы проклятья, пилот прекратил возиться с браслетами и обернулся к Лизель. Утерев обильный пот с мощного, как у годовалого бычка, лба, он обиженно сказал:
— Невысокого же вы мнения обо мне, милая девушка!
Крутл отошёл к пульту, покопался в ящичках, выудил из заначки мятую сигарету и закурил. Синий дымок заструился по рубке, наполняя её домашним, кабинетным уютом. Присев на подлокотник кресла, пилот неторопливо покуривал, что-то напряжённо обдумывая. Девушка тихонько всхлипывала. Я молчал, готовый к любой неожиданности.
Докурив сигарету до фильтра, Крутл тщательно загасил окурок и убрал его в выдвижную пепельницу.
— Целый год не баловался табаком, — сообщил он и подчёркнуто взглянул на часы: — В нашем распоряжении всего пятнадцать минут.
— Может, хватит ломать комедию? — иронически улыбнулся я. — Скажите прямо, чего вы добиваетесь?
Крутл повернулся ко мне лицом, за считанные секунды приобретшим землистый оттенок. Тяжело ступая, направился в мою сторону. Я инстинктивно вобрал голову в плечи в ожидании крепкого тумака. Но вместо того чтобы вложить мне ума в задние ворота, пилот зачем-то освободил меня от наручей и поножей. Затем подошёл к круглому люку, находившемуся в переборке близко от пола рубки.
— Поди сюда, Лохмач! — негромко позвал он.
Я выбрался из кресла и неуверенно приблизился к капитану.
— Вот пульт управления выкидной капсулой, — взяв быка за рога, объяснил Крутл, открывая щиток в стене. — Это кнопка управления внутренним люком. Этот рычажок управляет выдвижением капсулы. А красный рычаг открывает внешний люк и одновременнó включает катапульту. — Он заглянул мне в глаза: — Уразумел?
— Да, — ответил я. — Не беспокойтесь, сделаю всё как надо… Вы настоящий мужчина, капитан!
— Ладно, без пафоса! — Крутл посмотрел на часы и нажал кнопку привода внутреннего люка.
Послышалось шипение, крышка откинулась. Пилот передвинул рычажок, и в рубку выехал на направляющих металлический цилиндр. Крутл сдвинул непрозрачный фонарь так неохотно, будто открывал крышку гроба с подлежащим эксгумации трупом.
— Прощайте, Лизель, — глухо молвил герой, на секунду обернувшись к девушке, и, не дождавшись ответа, полез в капсулу. Его почти двухметровое тело с трудом разместилось в ней. Устроившись, Крутл коротко бросил: — Действуй, Лохмач!
— Прощайте, Крутл! — сквозь обильные слёзы крикнула девушка и горько разрыдалась.
Я надвинул фонарь и нажал кнопку управления внутренним люком. Капсула исчезла в открывшемся проёме, люк с отвратительным шипением захлопнулся. Теперь я не видел ничего, кроме большого красного рычага. Мне почудилось, рычаг зловеще усмехается мне в лицо. Секунд пять я стоял, собираясь с духом, потом зарычал как дикий зверь и резко перебросил рычаг вниз. На панели загорелась красная лампочка. Когда она погасла, я вновь вывел капсулу в рубку.
Медленно сдвинул фонарь, подсознательно желая, чтобы пилот оказался на месте, живой и невредимый. Но капсула была пуста — как гроб сбежавшего с того света мнимого покойника. Я вернул всё в исходное положение и закрыл щиток настенного пульта.
Вдруг мой затылок ощутил взгляд остававшейся в кресле девушки.
Я медленно обернулся.
Лизель смотрела на меня насмешливо-презрительно. От её прежнего жалкого вида не осталось и следа. Она привычным движением достала из сумки длинную дамскую сигарету, прикурила от миниатюрной зажигалки и снова устремила на меня пристальный изучающий взгляд.
Я почувствовал себя весьма неуютно — будто мне за шиворот плеснули ледяной воды.
— И что дальше? — выпустив в потолок длинную струю дыма, спросила Лизель тоном, полным глубочайшего скепсиса.
— Что дальше? — тупо переспросил я, не понимая куда она клонит.
