Несмотря ни на что, я пожалел капитана корабля. Не приведи Господь вляпаться в подобную ситуацию. Она разрешается только хирургически, и сделать экстренный аборт должен сам капитан. Естественно, никто из «лишних людей» не захочет оказаться в роли космического выкидыша.
— Это значит, что я как капитан обязан удалить с корабля избыточную массу, — терпеливо разъяснил Крутл. — В противном случае мы все погибнем.
— Так удаляйте быстрее! — проронила девушка так, будто это её никаким боком не касалось, и принялась рыться в торбе. — Вы не будете возражать, если я закурю?
Квадратная челюсть пилота стала медленно отвисать. Он наливался глубоким багрянцем — точь-в-точь негодующий клубок.
— Послушайте, Лизель! — Крутл заставил себя улыбнуться. — Вы потрясающая женщина. Но клянусь, я отдал бы многое, чтобы вместо вас здесь сейчас сидел какой-нибудь космический гангстер. — Он с досадой ударил пудовым кулачищем по подлокотнику кресла. — Уж я бы ни минуты не сомневался, как мне с ним поступить!
А вот я бы ни минуты не сомневался, как поступить с самоуверенной космической «зайчихой». На месте пилота я стащил бы с неё штанишки да прошёлся вожжами по нежным ягодным местам. Правда, вожжей здесь взять было негде, да и брюки у нас с пилотом держались вовсе не на ремнях, но на худой конец для этой благородной цели сгодилась бы моя пистолетная перевязь, которую этот недотёпа запер в сейфе.
— Так здесь можно курить или нет? — вертя в изящных пальчиках длинную дамскую сигарету, повторно осведомилась Лизель.
Пилот закашлял как курильщик, вынужденно перешедший на другой сорт табака.
— Курите, — безнадёжно махнул он рукой.
Лизель привычно чиркнула миниатюрной зажигалкой, прикурила и, элегантно выпустив дым, поудобнее устроилась в кресле, давая понять, что выкурить её из корабля будет ой как непросто.
— Мы не дети, капитан, — переглянувшись со мной, с достоинством объявила она. — Но даже ребёнку известно, что на звездолётах всегда есть какие-то резервы.
— Так то ребёнку, — теряя терпение, едко парировал Крутл.
Ответом ему был серебристый как колокольчик смех Лизель.
— А вы не очень-то любезны, капитан.
— Как вам угодно, — сухо сказал Крутл. — Мне очень жаль, но я должен без промедления принять единственно правильное в данной ситуации решение.
«Интересно, вспомнит он о моей перевязи ли нет? — подумал я. — Может, подсказать ему?».
— Ну так принимайте ваше единственно правильное решение, — хладнокровно посоветовала Лизель, будто отражая зелёным льдом своих прекрасных глаз полярное сияние. — Я уверена, что в вашем захламлённом корабле найдётся масса ненужных вещей. Как и в моей походной сумке, — игриво добавила она и обворожительно улыбнулась пилоту.
— Вы ошибаетесь, — не обращая внимания на женские штучки, возразил пилот. — На моём корабле нет ничего лишнего.
— Это очень странно, — выпустив длинную струю дыма в направлении Крутла, заявила Лизель тоном следователя, советующего подследственному побыстрее расколоться. — Ну хорошо! — вдруг на что-то решившись, сказала она. — А как насчёт вашего потешного пассажира?
Крутл был ошеломлён не меньше меня. Пока он дико вращал глазами, то ли собираясь с духом, чтобы покончить с собой, то ли мысленно приказывая себе успокоиться, чтобы жить в этом театре абсурда и дальше, я подумал: «Неужели дешёвый спектакль в исполнении двух актёров-любителей затеян только для того, чтобы заставить меня выброситься в космос якобы для спасения этой понравившейся мне женщины? Но ведь эстафетчиков на Эстафете не убивают — где же здесь логика?». И всё-таки я решил им подыграть и посмотреть, во что дешёвый фарс выльется, чем закончится.
— Капитан, я хочу заявить, что буду рад пожертвовать собой ради такой удивительной женщины, — торжественно объявил я со всей возможной искренностью, но фраза прозвучала настолько глупо и фальшиво, что Лизель с капитаном громко расхохотались.
И это дало мне повод лишний раз усомниться в серьёзности создавшейся на корабле ситуации.
— Куда можно выбросить окурок? — отсмеявшись, спросила у пилота Лизель.
— Пепельница в правом подлокотнике, — любезно подсказал Крутл и повернулся ко мне: — Да-а, ну ты и урод…
Я прикусил язык и заёрзал в кресле.
— А что «да»? — избавившись от окурка, неожиданно пришла мне на помощь Лизель, невозмутимо разглядывая пилота — так женщины разглядывают мясо на витрине мясной лавки. — Ваш пассажир хотя бы делает вид, что он настоящий мужчина. А вот вы, капитан, даже не пытаетесь притвориться рыцарем! — И она шаловливо погрозила Крутлу изящным пальчиком.
Положительно, девушка нравилась мне всё больше и больше. Я вдруг вспомнил чёрт-те где и когда вычитанные слова некоего капитана Шарки: «Клянусь дьяволом, девочка с изюминкой!». Правда, капитанил пират Шарки (то есть Акула) не на звездолёте, а на морском корабле.
— Хорошо, буду с вами откровенен, — решительно проговорил пилот, сбрасывая маску мямлящего нецелованного юноши. — Этот невоспитанный пассажир может сколько угодно играть в героя или издеваться надо мной. Он прекрасно знает, что ему не грозит быть выброшенным за борт!
