— Совсем измельчали мужики! — Она поднялась с кресла. — Хорошо, я подчинюсь закону и облегчу вашу жизнь, — совершенно спокойно объявила Лизель. — Где тут у вас можно взвеситься?
Я был огорошен, Крутл тоже. «Что она задумала? — недоумевал я. — Неужели космическая «зайчиха» сможет уболтать тупого космического носорога?».
Крутл покинул кресло и с некоторой опаской подтянулся поближе к непредсказуемой девице.
— А зачем это вам? — поинтересовался он. — В данных обстоятельствах конкретная величина вашей массы не имеет никакого значения. Сколько лишних килограммов прибыло на корабль, столько и покинет его. Разве это непонятно?
— Да всё мне понятно, — с досадливым нетерпением ответила Лизель. — Вы самый настоящий бука, капитан. Не разрешаете взвеситься, тогда хоть переспите со мной. С условием, что оставите меня на борту вашего дырявого специального корыта.
Крутл аж отпрянул от нахалки. Я видел, что он доведён зеленоглазой ведьмочкой до белого каления и с великим трудом удерживается от того, чтобы не залепить ей вполне заслуженную пощёчину. Крутл заскрипел зубами так, будто его мучили глисты.
— Мне очень жаль, — сказал он серьёзно. — Я сам не мог бы вести себя более мужественно в подобной ситуации. Ради всего святого, не испытывайте моего терпения! Я…
— Я сделала вам деловое предложение, — прервала Лизель неумелые расшаркивания «капитана Шарки». — И жду положительного ответа.
— Сорок три тридцать четыре! — воздевая очи горé, воззвал к небесам Крутл. — Мне очень неприятно, но вы обратились не по адресу.
— Зато вам будет приятно переспать со мной, — рассматривая Крутла как неразумную вошь, не отставала Лизель. — И потом, я всегда полагала, что все мужчины проживают по одному и тому же адресу, когда им делают подобное предложение.
— Сорок три тридцать четыре! — в третий раз за вечер произнёс Крутл свою математико-психоделическую мантру. — По этому адресу проживаю не я, а мой непутёвый пассажир. Насколько мне известно, он сексуально озабочен с пяти лет.
— Жаль, не он тут капитан! — саркастически усмехнулась неподражаемая Лизель.
— Благодарите судьбу, что вы проникли именно на мой корабль! — пускаясь во все тяжкие, заорал затюканный пилот. — Если бы вы пробрались на рейсовый звездолёт со стандартной пятёркой экипажа, они сперва накормили бы вас «пирогом с пальчиками», а потом с шутками и прибаутками всё равно выкинули за борт!
— Значит, компромисса не хотите? — улыбаясь как Джоконда, спокойно резюмировала Лизель — казалось, её невозможно выбить из колеи. Она зажгла сигарету и в раздумье сделала две-три затяжки. — Дадут мне здесь взвеситься в конце концов или нет?!! — вдруг завопила она в голос так, что мы с Крутлом вздрогнули от неожиданности.
Несколько секунд Крутл и Лизель играли в гляделки, потом капитан не выдержал и отвёл взгляд.
— Да взвешивайтесь сколько хотите! — сказал он беззлобно, подошёл к дальней переборке и, опустившись на корточки, сдвинул находившуюся вровень с палубой неприметную шторку.
Я не утерпел, любопытство вынесло меня из кресла, чтобы дать возможность наблюдать театр абсурда вблизи. Я занял удобную позицию в метре от вмонтированных в палубное перекрытие весов.
Лизель явилась на процедуру взвешивания с холщовой торбой-ксивником в одной руке и недокуренной сигаретой в другой. Сигареты ещё оставалось много.
— Сделайте одолжение, капитан, взвесьтесь сначала сами! — угостила Лизель пилота очередным сюрпризом.
Крутл сделал над собой усилие и, бормоча под нос проклятья, взгромоздился на весы.
Я вытянул шею и зафиксировал в памяти отметку, на которой задержалась стрелка.
— Сто семь килограммов! — объявила девушка кровожадным тоном, повергшим нас в лёгкий шок.
— Да, сто семь, — машинально повторил пилот и сошёл с весовой площадки.
— Теперь посмотрим, сколько вешу я, — пыхнув сигаретой, кокетливо проговорила Лизель и, как-то пьяно качнувшись, сделала шаг к весам.
— Сумку оставьте! — подсказал Крутл.
— Пустяки! Сколько лишних килограммов прибыло на корабль, столько и покинет его, — передразнила его Лизель, становясь на весы вместе с сумкой и сигаретой. Она даже не взглянула на шкалу, предоставив сделать это нам.
Мы с капитаном как зачарованные смотрели на стрелку, замершую на нуле — казалось, шкала весов показывает нам язык.
— Что за чертовщина? — протянул Крутл растерянно. — Наверное, весы неисправны, — попытался он обмануть самого себя.
— Или неисправен капитан корабля, — подгребнула его Лизель.
Крутл, чертыхаясь, опустился на корточки, дабы исключить оптический обман — застывшая на нуле стрелка продолжала нагло ухмыляться ему в лицо. Заинтригованный Крутл распрямился и подозрительно поглядел на девушку, с гордым и независимым видом продолжавшую стоять на весовой площадке. Вид у капитана был совершенно ошалелый.
— Дайте затянуться, — попросил Крутл хрипло.
— Смолите на здоровье!
