Пилот дрожащей рукой взял сигарету и несколько раз подряд глубоко затянулся. Так и не удосужившись взглянуть на шкалу, Лизель величаво сошла с весовой площадки — так сходят с подиума претендентки на звание Мисс Вселенная. Не успев получить кайф от первой затяжки, пилот снова полез на весы — за живое взяло беднягу.
— Сигарету оставьте! — вновь передразнила его девушка.
Капитан пропустил шпильку мимо ушей; они у него горели — хоть сигарету прикуривай. Он прочитал показания шкалы с высоты своего немалого роста, потом для верности опустился на корточки и, удовлетворённо цокнув языком, отступил на палубу.
— Сто семь килограммов, — протянул он задумчиво и, поочерёдно переглянувшись с девушкой и со мной, снова глубоко затянулся никак не желавшей уменьшаться в размерах чужой сигаретой.
Крутл до сих пор не понимал, что Лизель издевается над ним. Зато это хорошо видел я. Видел, но был настолько заворожён калейдоскопическими глазами девушки и странно ведущей себя стрелкой весов, что не мог предугадать концовку необычного театрального этюда на интимную тему «Капитан и дева».
— Что за чертовщина! — озадаченно проговорил пилот.
Он вернул сигарету девушке и сделал правой рукой знакомое движение — так обычно заламывают шапку отчаянные спорщики, храбрецы и забияки перед тем как очертя голову броситься в бездонный омут — если голова пока не слетела с плеч долой. Пилот встал на четвереньки, отклячил поджарый зад и, высунув от усердия длинный, как у собаки, язык, принялся истово вращать оребрённое колесико точной установки стрелки весов на нуль.
— Сейчас я вас взвешу поточнее! — пообещал он девушке, которая вчуже наблюдала за мышиной вознёй круглого идиота.
Я ничего не успел заметить, сообразить и предпринять. Лёгкий сквознячок коснулся моих раскрасневшихся щек, мелькнуло перед глазами мульфильмово смазанное пятно, послышался звук тупого удара — и капитан Крутл, позабыв даже охнуть, повалился навзничь, упершись потным носом в весовую площадку.
— Господи, как же осточертел мне этот тупица! — громко возвестила Лизель.
Я пригляделся — и обомлел.
Лизель держала в правой руке гантель с одним отпиленным шаром. Очевидно, эта штуковина, более уместная в мускулистых руках Мистера Олимпия, нежели в хрупких пальчиках очаровательной космической автостопперши, до поры до времени покоилась в сумке.
Лишь спустя несколько секунд я догадался спросить себя: «Почему клубок допустил нападение на пилота?». Я нашёл его глазами, но он фосфоресцировал стабильно, сохраняя полное безразличие к произошедшему. Впрочем, его задачей было пассивировать только меня, а я-то вёл себя как пай-мальчик.
— Сто семь килограммов мышц и дерьма — и ни капли мозга! — презрительно бросила Лизель, по-хозяйски пряча гантелину в торбу-ксивник. — Она ободряюще улыбнулась мне: — Помогите перетащить этого борова в медицинский отсек.
Я перевернул лежащего без сознания Крутла на спину. Лизель решительно вцепилась в отложной воротник комбинезона пилота. Я ухватил парня за ноги, и мы вынесли его из рубки.
Лизель вела себя так, будто десятки, если не сотни раз тренировалась в преодолении маршрута «капитанская рубка — медицинский отсек». Я начал подозревать, что всё время до приведения в действие гантели она напропалую блефовала. Девочка действительно оказалась с изюминкой. Она безошибочно привела меня в корабельный лазарет, ни разу не заколебавшись на развилках коридоров.
Медицинский отсек звездолёта «Луп» отчасти напоминал лазарет старинного английского боевого парусника. Это «отчасти» заключалось в том, что пол и стены медицинского отсека были выкрашены красной краской — на таком фоне меньше заметны пятна крови, стекающей с хирургического стола. Лазарет на военных парусниках помещался обычно на нижней палубе — так называемом орлóп-д
— Клади его на стол лицом вверх! — уверенный, подстать командирскому, голос девушки вывел меня из ступора. — Ничего, что я с тобой буду на «ты»?
Я машинально кивнул.
— Ну вот и отлично!
Только что Лизель проявила недюжинные способности в перетаскивании тяжестей и теперь намеревалась доказать мне наличие таких же способностей в их, тяжестей, подъёме. Вдвоём мы взгромоздили крупное тело капитана на хирургический стол, оснащённый различным вспомогательным оборудованием по последнему слову техники. Минута ушла на то, чтобы я согласно пожеланиям девицы «отцентрировал» бездыханное тело. Девушка проявляла необычайную ловкость. У меня мелькнула мысль, что она собирается провести Крутлу трепанацию черепа. Но затылок пилота со свежей черепно-мозговой травмой упирался в покрытие стола — о трепанации не могло быть и речи.
Её и не было.
Пока я восстанавливал дыхание и утирал заливавший лицо пот, свеженькая, без следов усталости, Лизель не теряя времени готовила Крутла к другой операции — какой именно, угадать я не смог.
