Такому дилетанту, как я, проводимый по горячим следам поверхностный патологоанатомический осмотр был в тягость, но я знал, что белохалатные коновалы из Медицинского Отдела ДБ во главе с главным живодёром Эдуардом Лаврентьевым передрались бы за право первыми исследовать оставшуюся от Лапца протоплазму и сочли за величайшее счастье и честь с упоённой дотошностью и дотошной упоительностью поковыряться в липком и дурно пахнущем квазидерьме. Но я действовал в роли «живца без подстраховки», которому Инструкция ДБ запрещает собирать и уносить с собой какие бы то ни было образцы, дабы не связывать себе руки. Разумеется, я мог коллекционировать находки по своей воле, но моё положение в данный момент было столь неопределённым, что мне пришлось отказаться от обременительной затеи таскать с собой несколько сот граммов вонючей иновселенской требухи. Я лишь собрал эту гадость в две найденные в пристенных шкафах кюветы и, обнаружив после долгих поисков утилизатор, с облегчением вывалил туда пахучий квазистудень и плотно задраил крышку.
После этого мне попалось на глаза приёмное окно другого утилизатора, в который раз подтвердив существование всемирного закона подлости. Я был брезглив, но решил последовать совету наших специалистов, рекомендующих немедленно уничтожать на месте подобный биологический материал или, на худой конец, обязательно разбивать его на несколько частей и «хоронить» эти части по отдельности. Утилизатор находки такого рода не уничтожал в полном смысле этого слова, не дезинтегрировал — просто перерабатывал. Поэтому, вновь воружившись кюветой и загодя отворотив свой сверхчувствительный нос, я открыл окно первого утилизатора, намереваясь извлечь одну из половинок квазитела и перенести её во второй утилизатор. К сожалению, приёмная ёмкость была пуста: всё дерьмо, выражаясь словами байпасовца Мырка, «пошло по трубам». По правде сказать, я испытал досаду, но по большому счёту ничего страшного пока не произошло. Задраив крышку, я постарался поскорее забыть о похоронах карлика Лапца, прошедших благодаря моим неловким стараниям по самому низкому разряду.
Я вернулся в рубку и отпер сейф. «Спиттлер» и запасная обойма к нему оказались на месте. Я сбросил куртку, напялил сбрую и вновь облачился, не забыв сунуть в карман запасную обойму. Настроение поднялось на несколько пунктов. Меня ожидала теперь лишь сущая пустяковина: я должен был научиться управлять звездолётом, привести его на место и мягко посадить. Первый и третий разделы программы-минимум действительно казались пустяком в сравнении со вторым. Куда вёл корабль педантичный капитан Крутл? С тем же успехом я мог спросить себя: «Откуда мы стартовали?». После изъятия «спиттлера» и запасной обоймы в сейфе осталась только пыль. Бортжурнал почему-то отсутствовал — да и будь он на месте, мне бы ни в жизнь не разобраться в здешней китайской грамоте. Мушка-переводчик, придававшая моему лицу забавное выражение карточного бубнового валета, обеспечивала вербальное общение с чужеязычными слугами Определителя, но не годилась для перевода текстов, записей и прочей эпистолярной дребедени.
Огорченно прищёлкнув языком, я запер сейф и, засунув руки в карманы куртки, принялся расхаживать по рубке взад и вперёд. И с каждым новым поворотом укреплялся во мнении, что придётся вернуться на место старта корабля. Я не знал, какого рода манёвр следует выполнить, чтобы привести звездолёт в логово Главного Бабуина. Тем более, если верить пилоту, время для такого манёвра упущено. С другой стороны, корабль избавлен от избыточной массы, значит… значит, манёвр не поздно совершить и сейчас! Да, но корабль покинула не только миниатюрная Лизель, но и космический катер, весящий предположительно несколько десятков тонн! Получалось, что история с избыточной массой, которой потчевал нас Крутл, чистейшая липа, глупая брехня. Что я подозревал с самого начала. Масса летящего корабля непрерывно меняется, поэтому присутствие избыточной массы не приводит к катастрофическим последствиям и может быть учтено при корректировке программы полёта. Программа манёвра, о котором упоминал Крутл, должна быть рассчитана для корабля без Лизель, но… с космическим катером, на котором упорхнула залётная пташка. Значит, я не смогу воспользоваться старой программой, а масса катера мне неизвестна… Чёрт побери, звездолёт стартовал уже с Лизель на борту! Или она подсела к нам в пути? Не факт, не факт…
От всех этих бредовых астронавигационных и прочих головоломок немудрено было и свихнуться. «Да, бродяга, — сказал я самому себе, — ты должен вернуться назад. Окольный путь оказывается иногда самым коротким. Шанс есть: как нередко бывает, пройденный маршрут фиксируется в памяти корабельного Мозга, и корабль может быть приведён в точку старта без особых проблем».
