— На кой чёрт вообще нужен этот шифровальщик? — злобно огрызнулся Суср. — На кладбище сгонять пара пустяков. Что за манера всё усложнять? — Он помолчал и продолжал на полтона ниже: — Знавал я одного гуманоида. У него под началом была маленькая контора — трое-четверо служащих и комнатёнка не больше собачьей будки. Так этот надутый хлыщ рассылал своим болванам-подчинённым записочки с указаниями — важность на себя напускал, индюк! Вот и наш Ксакр тоже лишний раз боится выйти из ангара, — подвёл черту желчный Суср.
— Допуск на другие этапы есть только у Ксакра да у Мырка с Клиском, — сообщил Крек всем давно известное. — Ксакр до утра никуда не выйдет. И других не выпустит, пока не проспится. Он ведь, между нами, пуще нашего боится быть заложенным. Пьянство грех невеликий, но всё же… — Крек помолчал, потом пренебрежительно процедил в глаза беспокойному напарнику: — А ты, Суср, оттого и гонишь волну, что у тебя допуска нет.
— Точно! — посмеиваясь, поддержал Крека Кусю. — Пока Сиса не введёт код допуска в шифровальную машину, шлюзы ни за что не откроются. Иди хоть в Павильон, хоть на кладбище — дальше первых ворот не пройдёшь.
— А и будь у тебя допуск, Суср, ты бы и под угрозой Потенциальной Ямы не пошёл ночью на кладбище, — продолжал Крек мешать напарника с дерьмом.
— А ты бы пошёл? — окрысился Суср.
— И я бы не пошёл, — отвечал Крек спокойно. — И Мырк с Клиском наотрез отказались бы. В Павильон — пожалуйста. А на кладбище да ещё для гуманоидов… Могильщики вон какие бравые ребята, и то боятся гостов. Только Чалк, мать его через колено в попу, не дрейфил выходить один на один с мнимыми покойниками, царство ему подземное!
— Что правда, то правда, — согласился Кусю, от нечего делать закуривая новую сигарету. — На гуманоидный погост ночью лучше не соваться. Семь раз обгадишься по дороге, а когда тебя гост прищучит, кишками ходить начнёшь.
— Так, может, Чалка покойники порешили? — проговорил Суср задумчиво.
— Страху госты могут нагнать такого, что недолго и копыта откинуть, это точно, — ухмыльнулся мрачный Кусю. — Но чтобы голову кому отрезать… Нет, об этом я не слыхал.
— Сейчас покойники пошли уже не те, — не сдавался Суср. — Они в злобе не уступят живому человеку.
— Вот это ты, братец, загнул, — желчно возразил Кусю. — Просто ты плохо знаешь гуманоидов. Злобнее живого человека во Вселенной зверя нет!
На сей раз въедливый Суср не стал возражать многоопытному и хорошо осведомлённому Кусю.
— Ну ладно, покойнички! — зевнув, сказал рациональный Крек, которому надоело расходовать предназначенное для сновидений время на бесплодные дискуссии. — На кладбище мы всегда успеем. А лично я сейчас пойду и умру минут на шестьсот.
— Разве я против? — охотно согласился с планом напарника Суср.
— Давай тут бди, Кусю! — завершил разговор Крек, и они с Сусром побрели к бытовке-казарме.
— Постойте! — Суср повернулся к воротам. — А кто же открыл шлюзы убийце?
— Да может, он и не приходил сюда, — лениво откликнулся Крек, не в силах справиться с зевотой.
— А мёртвая голова сама, что ли, прикатилась? — повысил голос Суср.
— Поддел ты нас напоследок, трусишка! — озадаченно воскликнул Кусю.
— Поддел, поддел языком под одно место! — передразнил Крек.
— Пошли отсюда, мыслитель, — позвал он затюканного Сусра смертельно уставшим голосом. — Зачем ты пытаешься делать работу Ксакра за своё куцее жалование?!
— Кусю, ты всё-таки пораскинь мозгами насчёт шлюзов! — тем не менее крикнул Суср.
— Он их давно все пораскидал, — пренебрежительно проронил Крек, и они с Сусром исчезли в мглистом полумраке ангара.
Перемежая вздохи чавканьем байпаса, Кусю докурил сигарету и устало опустился на ящик. Несколько минут его непривычный к интенсивной интеллектуальной работе мозг пытался разрешить великую тайну шлюзов, мучившую и меня самого. Когда он признал себя побеждённым и стал совершать высокоамплитудные клевки носом, я взял лопату и «кошку» и спустился с площадки. Неслышно ступая по цементному полу, подкрался к задремавшему Кусю и одним махом выдернул его байпас из лицевой полости.
Кусю повалился с ящика на пол беззвучно — как проткнутый ножом надувной манекен.
Я зацепил труп «кошкой» и помчался наверх, разматыая на ходу веревку. Перебрался на ферму и, вывесив тело так, чтобы ноги Кусю болтались примерно в метре от пола, закрепил конец верёвки к балке. Вернулся вниз, открыл распределительный щит привода ворот и, взяв лопату за конец черенка, устроил небольшое короткое замыкание. Светильники погасли, ангар погрузился в кромешную темноту. Я три-четыре раза ударил лопатой по воротине, отозвавшейся на прикосновение страшным металлическим грохотом, выждал секунд десять и нанёс вторую серию ударов. Как только уловил у дальней стены шумы и движение, бухнул в ворота последний раз и помчался на свою голубятню под звучавший в голове мотивчик «Лестница в небо». Устроился там и, сменив пластинку на «В небе должны быть птицы», принялся ждать развития событий.
Ангар наполнился голосами монстров. По моим прикидкам, они выползли из казармы в полном составе — разумеется, в полном оставшемся.
