Однажды в глубине двора мы обнаружили неприметный домик, почти невидимый со стороны из-за разросшихся повсюду кустов акации и сирени. К домику вела малозаметная в траве тропинка. Все другие объекты на территории роддома были нами скрупулёзно изучены, а этот деревянный коттеджик до поры выпадал из поля нашего зрения. Мы установили за домиком наблюдение и убедились, что его посещают очень различные по возрасту и нетипичные для роддома женщины: со стройными, лишёнными животов фигурами. Кто-то высказал предположение, что в домике врачи мужского пола, которых среди персонала насчитывалось раз-два и обчёлся, трахают беременных на первых месяцах пациенток. Это оказалось правдой, но было только частью тайны «сиреневой сторожки». Окружённый кустами сирени и акации домик оказался обыкновенным абортарием на отшибе — и мы воочию познакомились с нехитрой технологией аборта. После осложнённых родов и кесарева сечения эта процедура показалась нам так себе. Как бы там ни было, а очередной зачёт по половому просвещению был успешно сдан, и вскоре мы щеголяли словечками «аборт», «выкидыш» и «кюретка» — выучили эти термины раньше, чем бином Ньютона.
Окна одноэтажного абортария располагались невысоко от земли — это было удобно при установке на них «колокольчика». «Колокольчик» изготовлялся до смешного просто. В щель оконной рамы, поближе к стеклу, втыкалась английская булавка, к которой прикреплялась тонкая короткая верёвочка или нитка с камешком либо гайкой на конце. Приспособление устанавливалось так, чтобы грузик, совершая маятникообразные движения, ударял по стеклу. После осторожной проверки нехитрого прибора на работоспособность к нитке в непосредственной близости от камешка привязывалась длинная верёвка. С этой последней в руках мы прятались в кустах подальше от окна и начинали с упоением названивать «абоненту» из засады. Теперь оставалось только следить за тем, чтобы не лопнуть от смеха.
Позднее нам пришло в голову усилить эффект и эффективность применения «колокольчика» — не путём усовершенствования предельно простой и надёжной конструкции, а за счет расширения сферы его применения. Мы начали устанавливать «колокольчики» на окна студенческого общежития. Это всегда был полнейший атас. Мы сломали оргазм бессчётному количеству любвеобильных парочек. Однажды жарким летом какой-то чрезмерно шустрый и нервный чудак выскочил в окно прямо из горячей постели, вдребезги разнёс «колокольчик» и бросился за нами в погоню. Никого он, конечно, не поймал — как не поймал в тот летний вечерок и кайфа со своей рыжекудрой милашкой, разве что заловил на ней небольшой такой трипперок. Лобок у милашки тоже был рыжим — мы ржали над этим абсолютно несмешным фактом до упада. Гоняясь за нами, чудак дошёл до белого каления, начав светится в темноте как кладбищенский гост. Подостыл этот дурик только тогда, когда сильно порезал босую ногу: осколки стекла на пути преследования подбросили, само собой, мы, «мальчики-колокольчики» — но не из города Динь-Динь, а с улицы Двор Вождя. В общем, как писал один гомик в письме другому: любовь, цветы, колокольчики… Да, мы были назойливы как комары и, как эти зловредные насекомые не замечают потерь в живой силе, так мы не замечали потерь в боевой технике: катушка с нитками, гаечка и английская булавка имелись в кармане каждого пацана со славной улицы Двор Вождя…
Сбившись в плотную кучу, нелюди медленно приблизились к эшафоту, где наткнулись на третий за сегодняшний вечер «колокольчик», по понятным причинам не снабжённый длинной, идущей к «звонарю» верёвкой. Но и без верёвки он, казалось, названивал без устали, и под сводами ангара звучала отнюдь не оптимистичная для зелёно-коричневых нелюдей ранняя заутреня, а плыл печальный похоронный звон.
Повиснув на ажурных переплётах фермы наподобие летучей мыши-вампира, я с мстительной дьявольской улыбкой наблюдал своими «глазами ночного видения» за байпасовцами, в гнетущем молчании столпившимися возле эшафота, куда всем им, фигурально выражаясь, предстояло вскоре подняться. У них, как говорится, играло очко. Третий «колокольчик» с толстобрюхим шифровальщиком Сисой в роли камешка или гаечки окончательно подавил нелюдей, а ведь они ещё не видели друзей-колокольчиков Мырка и Клиска! Но и этого хватило, чтобы им понять: шутки кончились. В большинстве своём монстры оказались самыми настоящими трусами, когда предельно чётко осознали: сейчас их всех станут методично убивать, и пощады им не будет. Их псевдосмелость и наглость проявлялись только в стае — там они без помех могли глумиться над лишёнными возможности дать сдачи несчастными эстафетчиками и теми, кто шёл по Большому Эллипсу. То есть нелюди поразительно напоминали некоторых гуманоидов. И вот теперь наступал час расплаты — расплаты сполна.
