Кое-кто из байпасовцев наверняка был не прочь дать дёру из ангара, невзирая на грозившее им в таком случае жестокое наказание. Ворота были заклинены, но оставалась дверь, через которую меня выводили в Павильон Гнусностей. Правда, замки на ней давно испортил «короед», но нелюди об этом не знали. Однако заклиненные ворота, сломанные замки и наглухо заваренные двери не могли бы остановить нелюдей. С помощью простейших технических средств выбраться из дышащего смертью ангара не представляло большого труда. Но ни один байпасовец не стронулся с места. Похоже, непроглядная тьма неестественной ночи пугала их куда сильнее, нежели темнота обесточенного ангара, и из двух зол они выбрали меньшее. Кроме того, они понимали, что после смерти шифровальщика Сисы никто не сумеет открыть те самые шлюзы, которые я мысленно называл невидимыми дверями. Впрочем, Ксакр как командир вполне обошёлся бы и без Сисы с учётом форс-мажорной ситуации.
Итак, байпасовцев удерживал в ангаре элементарный страх. Страх да ещё Ксакр, тупой и ревностный служака. Хотя он был обескуражен и подавлен не меньше подчинённых, выработанные в течение долгих лет условные рефлексы профессионального служаки, палача и садиста помогали ему действовать в опасных ситуациях почти автоматически — с упорством, настойчивостью и нечувствительностью к временнóму поражению, свойственным старинной боевой машине.
Пока монстры в растерянности шмыгали байпасами, я продолжал нагнетать психологический прессинг. В торбе оставалось с десяток кольев. Я вытащил один и, вспомнив детские игры в стрелки и дротики, решил тряхнуть стариной. Колья были похожи на большие остро отточенные карандаши с грифелями повышенной твердости и были очень тяжелы.
Я выбрал цель и, изловчившись, метнул мысленно названный мною «антигостом» тяжеленный кол в одного из монстров. Я мог бы послать «антигост» сразу в Ксакра, но у меня был к нему особый счёт и я приберёг вожака нелюдей на десерт.
«Антигост» угодил выбранной мною жертве прямо в ухо. Звук вонзившегося в мягкий череп нелюди кола был не отличим от чавканья байпаса. В темноте никто ничего не заметил. Только когда смертельно раненный монстр повалился на цементный пол, его друзья-приятели сперва завизжали как свиньи, а потом заскулили от страха как учуявшие передвижную живодёрню бездомные собаки.
Только Ксакр сохранял видимое хладнокровие. Наклонившись к лежащему без признаков жизни подчинённому, он с трудом выдернул кол и брезгливо повертел его в руках. Затем отшвырнул «антигост» и, задрав голову вверх, обвел взглядом потолок. Кажется, он догадался, откуда прилетел «ангел смерти».
— Очнитесь, паршивцы! — попытался Ксакр вернуть нелюдям боевой дух. — Кто бы он ни был — это не гост. Гост никогда бы не взял в руки кол. Говорю же вам, лоботрясы: нас берёт на понт обыкновенный слизняк-гуманоид, — горячо убеждал Ксакр горстку трусов и подлецов. — Под крышей спрятался! — Он ткнул вынутой из кобуры штуковиной в потолок. — Нас осталось семеро — мы можем и обязаны взять гадёныша живым или мёртвым!
Ксакр говорил нарочито громко, стремясь оказать на невидимого противника психологическое давление. Но его противником был я, Ольгерт Васильев, он же Иван Дурак. И хотя душу я имел мягкую, ранимую, гуттаперчевую, подобные дешёвые приёмчики на меня, диггера «кротовых нор» и записного шкодника и хулигана с улицы Двор Вождя, ну никак не действовали. Мы с Ксакром оба были подонками, но сейчас я был гораздо б
Дабы довести эту важную информацию до сведения сукиного сына в скрипучих сандалетах, я, мысленно насвистывая «С маленькой помощью моих друзей», извлёк из торбы очередного бессловесного «дружка» и переправил его в голову стоявшего ближе всех к Ксакру своего шапочного знакомого Крека.
Падающий Крек едва не сбил с ног командира. Тот не выдержал и, злобно зашипев, принялся палить из своей пушки в белый (фактически в тёмный) свет как в копеечку. Вспомнив частенько попадающуюся в барах табличку «Не стреляйте в пианиста — он играет как может!», я уразумел, что в руках у Ксакра не пистолет, а портативный лучевик — так называемый флэйминг. Расстреляв впустую не менее половины зарядов, Ксакр остыл и взял себя в руки.
— Разбейтесь на две группы и полезайте на антресоли, — приказал он. — Эта сволочь прячется там. Можете не мучиться и не брать гадёныша живым, но если струсите, — он выразительно поиграл флэймингом, — я мигом выплавлю сало из ваших зажиревших от безделья задниц!
Разделившись на две неравные команды, байпасовцы полезли на располагавшиеся у обеих боковых стен ангара площадки, затем перешли на мостики, названные Ксакром антресолями. Они начали осторожно продвигаться в мою сторону, выставив перед собой упрощённые, по сравнению с командирским, маломощные лучевики.
«Пойдём, значит, на антресоли! — весело подумал я. — Нет, ребята, вы как хотите, а лично я поеду на свою мызу!».
