Я пошёл на этот третий источник как бесшумная торпеда с акустическим самонаведением. Дверь туалета была открыта, и мои глаза уловили никогда бы не замеченное другим человеком мерцающее желтоватое свечение. Я не мог найти ему подходящей аналогии и в конце концов мысленно сравнил его со взвешенным в вечернем воздухе мелко размолотым комбикормом, пронизываемым тусклыми лучами жёлтого карлика — то есть нашего родного Солнца.
И тут я нутром почувствовал присутствие Ксакра. Он прятался за дверью туалета, ожидая, когда моя волосатая головушка сунется туда. Что-то вроде: не занято ли здесь? Да уж, ради того чтобы оттаскать меня за вихры, байпасовец наверняка не поленился снять и сандалии. Кажется, роли поменялись: теперь в засаде сидел Ксакр, а я действовал на открытом пространстве.
Я вжался в стену и на самом малом ходу начал продвигаться вдоль неё к открытой двери. Выманивать Ксакра в «чисто поле» было пустой затеей. Он не дурак и не покинет выгодную позицию. Он, наверное, полагал, что она даёт ему неоспоримое преимущество. Но при всех достоинствах она имела и явный недостаток: из того тупика, в который он себя загнал, некуда было в случае чего отступать. В других обстоятельствах я бы взял нелюдь измором, но недостаток времени исключал применение подобной тактики. Хочешь не хочешь, а придётся горе идти к Магомету. Интересно, сколько зарядов осталось в его примитивной «паяльной лампе»? Уж очень обидно отправить «на закат» двенадцать (считая Труфа, погибшего хоть и не от моей руки, но из-за меня) нелюдей и споткнуться на чёртовой дюжине.
За несколько шагов до дверного проёма я перестал дышать. Мой следующий вздох должен будет стать либо предсмертным, либо вздохом облегчения. У самой двери я сделал последнюю перед решающей атакой паузу в слабой надежде на то, что Ксакр всё-таки «дёрнется». Мы оба чувствовали друг друга, и каждый ожидал ошибки противника. В эти секунды мы напоминали велогонщиков на треке, вставших «на колесо» и исполняющих тягомотный, выматывающий нервы сюрпляс. В этом экстравагантном спортивном термине мне всегда слышался явный намёк на сюрреалистичность выкаблучиваемого велосипедистами статичного танца. Во всяком случае, наш с байпасовцем танец виделся мне всецело сюрреалистическим. И прервать бесплодный сюрпляс и первым совершить бросок предстояло именно мне: Ксакр выдержал в игре нервов и не поддался на мою примитивную уловку.
Я несильно швырнул «антигост» в темноту дверного проёма. Кол не успел загромыхать по полу, а я уже резким рывком послал тело в проём. Я влетел в дверь горизонтально, на малой высоте — точь-в-точь крылатая ракета. Тем более что летел вперёд не ногами, а головой — неважный заменитель ракетной боеголовки, надо сказать! Такой способ применяется, когда враг поджидает за дверью. Обычно он держит оружие на уровне плеча, а его глаза располагаются выше. Поэтому бросок низом даёт выигрыш в несколько почти не отличимых от нуля мгновений, которые поджидающий за дверью враг вынужден затратить на изменение положения руки, на наклон головы и так далее и тому подобное.
Но неумолимая статистика свидетельствует: влетающих в дверь на «бреющем» лицом вниз, как при родах, зачастую выносят из этой двери ногами вперёд, как при похоронах. В своём фирменном варианте я исполнял сложный прием, влетая в дверь горизонтально, но с лицом, обращённым вверх, как у покойника в гробу. Исполнение патентованного приема требует безупречной скоростной, скоростно-силовой, легкоатлетической, акробатической, гимнастической, а главное, психологической подготовки. Он позволяет отыграть у противника маленькую толику нужных мгновений, ибо при входе в дверной проём глаза атакующего изначально направлены в сторону стены, к которой прижимается мечтающий укокошить его противник, поэтому атакующий уверенно контролирует действия коварного врага.
Дальнейшее, как это бывает в состоянии глубокого рабочего ритма, воспринималось заснятым рапидной камерой видеоклипом.
Лишь только моя голова оказалась внутри туалетной комнаты, я в неуловимые доли секунды произвел рекогносцировку и поиск цели. Прижавшийся к стене Ксакр стоял справа от двери, если смотреть со входа в туалет, и, соответственно, слева, если смотреть на дверь изнутри. С этого момента мои глаза цепко удерживали живую цель, отслеживая малейшие представляющие и не представляющие опасность её телодвижения. Пока органы зрения делали своё дело, обе руки опустились вниз, уперлись ладонями в пол и согнулись в локтях. Одновременнó с этим мое туловище начало разворачиваться вокруг вертикальной оси влево, в сторону противника, а таз — сгибаться, тем самым взводя пружину тоже чуть сгибаемых ног. Сейчас я напоминал гимнаста, выполняющего на ковре для вольных упражнений высокий угол в упоре, только голова моя была поднята выше, чтобы глаза имели возможность лучше контролировать лицо противника, отражающее его подлые замыслы.
