Не сводя с меня хитрых глаз, мелко дрожащий Определитель без дополнительных понуканий поднялся и застыл едва ли не по стойке «смирно», выражая покорность и смирение. Желтизна в его глазах вызывала дичайшую ассоциацию с мочой оскорблённых и униженных им людей, которая была картавому подлецу что божья роса. Когда он с трудом захлопнул отвисшую чуть не до залитого кровью пола безвольную челюсть, моему взору открылась коренастая узкоплечая, с широким тазом, нескладная фигура кабинетного мыслителя и «убийцы на расстоянии».
— Где хранятся досье клиентов? — не давая режиссёру опомниться, снова гаркнул я на весь обезлюдевший театр и ткнул ему под нос тёплое дуло «спиттлера».
— В Электронном Архиве, — севшим голосом ответил Главный после секундной заминки.
Я сгрёб его за грудки свободной рукой и хорошенько встряхнул.
— Постарайтесь отвечать быстрее… Это далеко отсюда?
— Совсем рядом, — поспешил заверить Определитель.
— Опять надо ехать в ваших сверхскоростных лифтах? — сардонически усмехнулся я.
— Нет, нет! — подобострастно воскликнул он, косясь на мой великолепный пистолет.
— Разгоните охранников и всех прочих по их шесткам и проводите меня в Архив.
Определитель вытаращил глаза и кивнул куда-то в сторону.
— Что ещё за фокусы? — Я тряхнул его снова, посильнее, чем в первый раз.
— Передатчик у Хремпла, — с натугой прохрипел он, безуспешно пытаясь разжать мягкими влажными пальцами мой жёсткий кулак, захвативший крупный узел его умопомрачительного галстука, не уступавший в сложности некоторым морским узлам.
— Мне не нравится ваш галстук, — мрачно процедил я и повлёк его к миляге Хремплу, который с продырявленной башкой, казалось, мирно посапывал на стуле.
— Где?
— В правом кармане.
Я достал из кармана Хремпла скромную коробочку размером с портсигар и как заправский фотограф или парикмахер дулом «спиттлера» придал голове Определителя необходимое положение.
— Смотреть в глаза!
Стоя в позе, в которой обыватели обычно мнут шапку на приёме у бюрократа-чиновника, Определитель заискивающе уставился мне в лицо. Ох и хитрый же лис достался мне в противники!
Я поднёс коробочку к его глазам:
— Как называется эта «глюковина»?
Определитель покосился на приборчик.
— Это специальный передатчик, совмещённый с шифровальной машинкой для генерирования гамма-одноразовых шифров, — неохотно пояснил он.
— Быстро сочините пару-тройку проникновенных слов для ваших олухов в тараканьих мундирах и сначала перескажите их мне. Даю вам минуту.
Через сорок семь секунд Определитель выдохнул:
— Готово!
— Вслух, вслух! — подстегнул я. — Как на утреннике!
Определитель зачитал подготовленное им сообщение-обращение.
— Немного не то, — поморщился я. — Подредактируйте в том смысле, чтобы никто не высовывался из своих щелей. До моего особого распоряжения. А лучше до второго пришествия. Разумеется, до моего — когда я вернусь, чтобы смешать тут всё с дерьмом. Понятно?
— Да, — пролепетал он.
— Главное, дайте понять вашим слугам, что вы мой заложник, и я тотчас покончу с вами, если мои приказания будут исполняться неточно и не в срок!
Вздохнув, Определитель подправил сообщение и вновь зачитал его мне.
— Согласовано! — Я придвинул передатчик ему под грудь. — Валяйте! Но учтите: в случае чего буду делать из вас сразу дуршлаг. И никаких контрольных выстрелов!
Едва касаясь пальцами кнопочек и рычажков, Главный привёл машинку в действие и передал в эфир «обращение к народу». При этом он даже вспотел.
— «Связь кончаю» забыли сказать, — пошутил я и опустил коробочку в свой карман. — Долго ли будут прятаться от Одинокого Волка ваши поросятки?
— Минуты три-четыре, — неопределённо пожал плечами Определитель.
Подождав на всякий пожарный чуть дольше, я похлопал его по плечу:
— Погоняй пони!
— Простите? — не понял он.
— Пони — это маленькая лошадка. Но с норовом… Трогай, говорю, Саврасушка! — перешёл я на цветистый язык своих русских предков. — Шагай то есть. Нам ведь в дальнюю портьеру, не так ли?
— Да, да, — торопливо закивал Главный Бабуин.
Приставив к спине высокопоставленного заложника «спиттлер», я повёл его на выход, корректируя движение пинками. Мы вышли в коридор с интерьером космической станции. Под ногами лежало рифлёное железо; вдоль стен змеились разноцветные трубы, то и дело огибающие распределительные коробки и шкафы; потолок из гнутых дырчатых панелей украшали редкие матовые плафоны. Пахло озоном, нагретой пластмассой и чем-то незнакомым. Кругом не было ни души.
— Вы свой пропуск ненароком не выкинули? — заинтересованно напомнил я Определителю.
— Не волнуйтесь, не выкинул, — скрипнул он зубами, замедляя ход у большой двустворчатой двери.
— Тогда скорее суйте его в щель!
Вздохнув, он подчинился, и через несколько секунд мы вступили в Электронный Архив. Здесь удивляло обилие стеллажей и огромное количество заполняющих стеллажи пенальчиков. Тысячи и тысячи людей попались на уду Определителя и его приспешников, а ведь он цинично утверждал в своей «актовой лекции», что это ещё цветочки!
Определитель начал медленно обходить стеллажи, всматриваясь в коды на торцах пенальчиков.
